Я изменился только внешне и одной из точек восприятия оглядел себя со стороны.

Давно я так сильно не менял облик и не старился.

Сейчас на песке Дороги Очищения стоял в сером халате ещё не старик, но уже давно не молодой идущий. Набрякшие веки, желтоватая кожа, глубокие морщины на лбу и переносице, редкие, грубые чёрные волоски вдоль линии тяжёлой челюсти. Камень, что уже больше двадцати лет пленник Эрзум. Бывший преступник, пойманный Эрзум и брошенный в это место. Давно мёртвый, но отдавший лицо Верным ради общего дела.

Наверное. Я не мог знать точно, чьё лицо было у меня. Я мог только предполагать. Никто из Первых не стал бы создавать маску с обликом орденца, а вторые и третьи не стали бы нарушать установленного хода вещей и порядка. Они тут на этом порядке и правильности немного повёрнуты. А может, и не немного.

Ещё вдох я вглядывался в свои новые, грубые и даже неприятные черты. Да уж. Это не моё настоящее лицо и даже не лицо Атрия. Мелькнула неожиданная мысль: «Вряд ли Фатии бы оно понравилось».

Я усмехнулся ей про себя, рассеял точку восприятия, напомнил Пересмешнику, пусть и вслух:

— Как выйдем, отправишься на территорию сект, пройдёшься по списку, что нам дали. Выбери одного, самого наглого и с большим числом подчинённых, самого подходящего для нашего дела.

— Может, сразу и поговорить с ним? — предложил Пересмешник. — Я вроде набрался опыта в этом, — намекнул он на прошлые дела.

— Нет, поговорим вместе, — мотнул я головой. — Мне нужно надёжно.

— Как скажете, господин надёжных, — улыбнулся Пересмешник, окутался тенями и исчез.

Я на миг нахмурился. С каждым разом у него всё больше и больше теней. Не слишком ли он быстро Возвышается после долгого периода застоя? В его возрасте? И разве его стихия — тень? Это случайно не его зверушка встречалась мне на пути к городу Рассвета? Или тени — это от амулета Тигров, а зверушка — это просто зверушка?

Я потёр бровь, но не стал ничего спрашивать. Потом. Или вообще никогда. Не хватало мне только ещё одной темы для шуточек.

За сто шагов до выхода, когда уже даже обычными глазами был виден обрыв и граница формации иллюзии и Барьера, Шандол поднял руку, останавливая отряд, затем присел, приложил ладонь к песку и замер.

Замерли вообще все.

Я, потому что мне было интересно. Остальные — потому что им приказал Чистый. Пересмешник… Не уверен, что и он замер, потому как давно не ощущал его, да и сейчас прислушивался к силе Неба не для того, чтобы в очередной раз проверить — могу ли преодолеть работу артефакта Тигров, — а для того, чтобы попытаться уловить то, о чём только подозревал и о чём так и не сказали прямо Чистые, рассказывая про тайный язык жестов.

Шандол слушал мир вокруг, в отголосках всплесков чужой силы ловя ответы и подсказки. То, что пришло на смену почти исчезнувшему языку жестов и движений Первых, — язык духовной силы.

— Хм, — Шандол поднялся, стряхнул пыль с ладони. — Эрзум рядом нет, но пульсация Истока слишком неровная и слишком сильная. Через два, самое большее три дня будет прорыв.

— Да, — кивнул Прагол, — я тоже так думаю, старший брат Шандол.

— Та самая битва, о которой вы говорили, — уточнил я, а увидев кивок Шандола, довольно сказал: — Нам на руку. Словно само Небо на нас смотрит.

— Очень громкие слова, — отрезал Шандол. — Идём.

Ну идём, так идём.

Самое необычное было, конечно, выкапываться из-под песка, но Шандолу в этом, похоже, опыта было не занимать. Сто вдохов — и от нашего возвращения не осталось и следа, а сами мы забились узким тоннелем под толстый слой камня и надёжно скрылись от глаз надсмотрщиков, нырнули куда-то на невообразимую глубину, а затем медленно принялись подниматься наверх, и восприятие начало проникать всё дальше и дальше.

На одной из развилок Прагол с Камнями и Тоиримом отделились от нас. У них сейчас своя задача — скрыть лишних и узнать, что вообще случилось с этими лишними за это время.

Шагая по глухим, словно пожирающим звук наших шагов, переходам, Шандол негромко то ли учил меня, то ли клевал в темя по десятому кругу:

— Не поднимай глаз. Не забывай о притворстве. Или прояви себя и закончи всю эту ложь сразу.

Я вздохнул, потянулся к брови, едва не выругался, ощутив, как чужеродно она ощущается на этом чужом лице, спросил:

— Когда закончится ваше неверие? Что ещё мне нужно сделать, показать, рассказать вам, чтобы вы мне поверили?

Шандол холодно ответил:

— Лучше всего просто выполнить обещание. Уничтожить Эрзум. Освободить Братство Камня.

— Я не буду освобождать Братство Камня, — так же холодно сказал я в ответ. — Я либо освобожу Потерянный Орден Небесного Меча, либо не освобожу никого.

— Как отделить одно от другого? — хмыкнул Грабош и поднял руку. — Всё. Ни звука. Отзови восприятие.

Шандол подал пример, отвернулся, чуть сгорбился, опуская взгляд под ноги.

Я ещё раз тяжело вздохнул, с досадой бросил тереть бровь. Может, маска и хороша, но она другая, я ощущаю, какое это лицо чужое и словно… словно шершавое.

Отзови восприятие…

Я вновь криво усмехнулся, глядя в спину Шандола. Прояви себя. Справедливо ведь и обратное, верно? Сейчас лучший момент для нападения на меня — раз и навсегда покончить с этим странным, непонятным типом, который мутит людей, рассказывая всем, что он их магистр и что Орден Небесного Меча ждёт их.

Глупость, конечно.

После долгого блуждания по подземельям дневной свет был необыкновенно резок и ярок. Я, прищурившись, поднял голову и тут же дёрнулся в сторону, уворачиваясь от удара в плечо. Шандол тут же шагнул следом, вновь занося руку, разъярённо зашипел:

— Кому я сказал не поднимать глаз⁈ Кому? Глаза в землю, Камень, глаза в землю, или солнце выжжет тебе их железом Эрзум!

Я коротко кивнул:

— Виноват.

Шандол дёрнул щекой, опустил руку и молча отвернулся.

Я же и впрямь упёр взгляд себе под ноги, а восприятие и вовсе втянул в себя. Кажется, я себя перехвалил. Как и своё умение скрывать истинное лицо.

Четыре сотни шагов прямо по скрипящему и горячему песку, две сотни шагов влево сквозь тени, вправо, опять влево и прямо, снова на солнце.

Я неверяще нахмурился, чуть приподнял голову, бросая быстрые взгляды по сторонам.

Шедший на шаг впереди Шандол остановился, качнулся на месте, заложил руки за спину и повернулся.

Через миг мы встретились взглядами, и у меня в голове зазвучал его мыслеголос:

— Всё Братство Камня перед тобой… собрат, — протянул он последнее слово. — Всё время беседы с тобой меня не покидало ощущение некоего пренебрежения и торопливости с твоей стороны. Мол, на что только не приходится тратить своё время.

Я поджал губы. Неужели я был настолько небрежен, что позволил усталости и нетерпению просочиться в свои слова?

— Мне показалось, что ты по одной пещере Отсева, трём Камням и одной Скале судишь обо всём Братстве. Поэтому мне так хотелось, чтобы ты лично взглянул на полное Братство. Я из второго поколения, я здесь уже очень и очень давно, но уверен, за эти годы ничего не изменилось в силе фракций, может быть, даже стало хуже. Пока нет Эрзум, подними немного взгляд, огляди ряды Братства, пересчитай их.

Да что тут поднимать и пересчитывать. Во многом Шандол прав. Сколько я думал найти бывших орденцев в Братстве? Самум и Лир рассказывали о небольшом отряде. Я посчитал, что таких отрядов может быть во всём Братстве Камня, ну… десять. Две сотни человек. Столько и должно было бы быть, если учесть налоги и смерти в этой долине безнадёжности.

Но сейчас…

Вокруг было больше тысячи человек, разбитых на… пояса?

— Откинем Отсев, — продолжал Шандол. — Они ещё не прониклись духом Братства или и вовсе не собираются становиться его частью, а лишь выживают как могут в этой Долине Костей и Смерти. Откинем тех из Камней, что тоже скрывают в сердце сомнение и желание свободы. Откинем треть. Да что там треть, откинем две трети, соберём самых верных из верных. Эта треть и есть настоящее Братство Камня, которое скорее рассыплется в пыль, чем предаст заветы Первых, те, в ком я уверен больше, чем в себе, те, что не раз шагали на Дорогу Очищения. Почти три сотни Предводителей и больше пятидесяти Властелинов, которые знали в своей жизни только одно. Сражения. Сколько фракций могут похвастаться такой силой?