Или просто отвыкли от людей. Сидели здесь месяцами, медитировали, копили силы, покрывались пылью, как какие-нибудь дряхлые Предки сект.

Не уверен, правда, был ли в этом такой уж большой смысл — делить скудную силу этого места на шестерых. Правда, у них и выбора другого не было.

Шандол дёрнул головой, указывая в сторону выхода из этого мешка, холодно усмехнулся:

— Идём, прошедший Дорогой Очищения, я покажу тебе Братство Камня.

— Ты можешь просто и незамысловато называть меня магистром, — улыбнулся я ему в ответ.

Уверен, моя улыбка получилась гораздо лучше — у меня было намного больше времени на тренировки, — я с девяти лет учился притворяться. И сузившиеся глаза Шандола — самого бесстрастного из Чистых — тому подтверждение.

— Только после того, как мы получим обещанное, не раньше. Мы Верные.

— Ох уж эти каменные упрямцы, — закатил глаза Пересмешник.

Половина из Чистых отчётливо скрипнули зубами. Но здесь я был согласен с Пересмешником. Упрямцы. Верные. Верные в том числе и своему упрямству. Разговор с ними вышел ничуть не легче, чем с Праголом. Но вышел ведь?

Я кивнул остающимся здесь четверым Чистым — Киволу, Эрвалу, Кранату, Горене и Ловеру, развернулся и сделал шаг в сторону Дороги Очищения.

Придётся вновь поработать проводником для Тоирима, Прагола и так и оставшихся безымянными Камней.

Ловер остаётся, потому что ещё не наговорился с Киволом. Четверо Чистых остаются здесь, потому что у всего Братства есть только три маски и три образа для выхода наружу.

Шандол справился с собой, перестал щуриться, мягко улыбнулся — явно проверяя себя — и вместе с Грабошем шагнул вперёд, на Дорогу Очищения, только в обратном направлении.

Конечно же, мне не нужно было прикрывать никого из них своей силой. И конечно же, я нет-нет, но косился на них то краем глаза, то восприятием. Силу каждого из Чистых я успел оценить за те долгие тысячи вдохов уговоров, но с закалкой души всё гораздо сложнее. Кто лучше закалён? Чистые? Старейшины Сломанного Клинка? Пересмешник, прошедший закалку ещё и в моих тренировках? Их нужно ставить плечом к плечу да давить изо всех сил, проверяя, сколько цветов и сколько силы, влитой в мои печати Указов, они способны выдержать.

Да и с обычной силой не всё так просто. Меня подводят память и время. Когда я последний раз вглядывался в старейшин пристально, оценивая, сколько они продержатся против меня и сколько опасности скрывает вода их силы? А насколько изменился с тех пор я сам? Насколько стал сильнее?

Я даже стоящих плечом к плечу Шандола и Пересмешника не могу точно сравнить. Оба слабее меня. Намного слабее меня. Но это и так мне известно. Но кто из них двоих сильнее? И когда? Лоб в лоб? Пересмешник в ударе со спины? В битве в плотном строю, о котором столько говорили Чистые? В битве в зонах запрета движения духовной силы?

Да и важно ли это? Здесь и сейчас какая мне разница, какая из частей Ордена сильнее? Я бы ещё принялся сравнивать силу Большого и Малого Ордена. К чему сравнивать несравнимое?

Но все эти размышления помогали мне коротать время. И не только мне. Потому что я тоже ловил на себе и змеях внимательные взгляды Шандола и Грабоша. И с ними Дорога Очищения, тем более по уже известному пути и с двумя Чистыми в проводниках, пролетела незаметно.

В тысяче шагов от выхода Шандол остановился, развернулся и поднял руку.

На его ладони возникло то, что Фатия с отвращением бы выкинула. Или наоборот — жадно вцепилась бы в это.

Маска, выточенная из камня.

Один из лучших артефактов Братства Камня.

Старый, как само братство.

Вряд ли, протягивая его мне, Шандол знал о моей нелюбви надевать на себя чужое и непонятное, но о ней не забыл Прагол и заметил:

— Это не цепочка и не артефакт на шею, старший. Или тоже отвергнете?

Шандол не повёл и бровью, а вот Грабош прищурился и пожевал губами.

Так-то у меня нет выхода на самом деле. Этот артефакт-камень для скрытия силы я мог отвергнуть, потому что мог скрыть себя лучше любого Властелина, но то, что делает эта маска…

Я молча принял её, задумчиво покрутил в руках.

Каменная, тяжёлая, старая, с мелкой паутиной трещин на лбу и левой щеке.

Наследие.

Первые годы Ордена в Долине Костей были самыми тяжёлыми.

Эрзум пьянила вседозволенность и власть.

Орденцы ещё не научились склонять головы и ломать свою гордость, скрывая тайное явным.

Всё это тянулось кровью и закончилось восстанием и попыткой вырваться отсюда.

Конечно же, неудачной. Среди орденцев не было ни одного Повелителя. Среди них не было ни одного даже более-менее сильного Властелина.

Они попытались и проиграли.

Гнев Эрзум был ужасен.

Треть орденцев была убита. Ещё у трети были выжжены средоточия, а последняя треть так или иначе была покалечена. Оставшимся в живых запретили поднимать глаза в небо, идти по дороге Возвышения и начали ломать гордость.

Это продолжалось десять лет. Десять лет, за которые появилось Братство Камня и его множество тайн. Одну из которых я, кажется, отгадал сам.

Спросил, возвращая Шандола к незавершённому разговору о тех годах:

— Место, где нас поселили в поясе Отсева, было очень необычное. Оно выглядело, словно сеть меридианов, вокруг которой нарыли ложных ходов.

Шандол смерил меня взглядом, медленно кивнул:

— Всё так. Наследие Первых братьев. Я говорил уже, что в те годы было запрещено учить и передавать знания. Первые братья придумали тайный язык жестов для общения, стихи памяти, создали вот такие — тайные и лежащие у всех на виду — пособия по Возвышению и техникам. Я, брат Грабош и брат Прагол из второго поколения и помним язык, а ту пещеру меридианов лично помогали вырубать. Те самые десять лет, о которых я рассказывал.

Я кивнул, принимая ответ и видя за ним больше, чем было сказано, и соединяя воедино всё то, что услышал от Чистых. Первые братья не прожили долго, но успели заложить то самое наследие.

Я вновь крутнул в руках маску. Наверное, только Фатия в полной мере может понять, сколько усилий пришлось приложить медленно угасающим калекам, чтобы отыскать в Долине Костей материалы нужного качества, утаить их от разъярённых восстанием Эрзум и превратить в артефакты.

В три артефакта, меняющих облик и скрывающих силу. Три облика, которые позволяют скрываться от Эрзум. Три Камня Братства, средней руки Предводителя, которые на самом деле давно мертвы, но которых ложно продолжают числить среди живых. Мёртвые лица для живых.

Три маски, Дорога Очищения, пещера-схема тела, пещеры-схемы техник, тайный язык жестов и прочее — это самая малая часть наследия. Главное, что сделали Первые, — это сумели соединить воедино всех, кто оказывался в Долине Костей. Внешне — подчиниться Эрзум, втайне — продолжить дело Ордена. Стать Верными.

Вряд ли бы у них получилось это, если бы у Эрзум не сменился глава крепости.

Вскоре после этого Братству Камня вновь позволили Возвышаться, начали проводить битвы с сектантами и… продолжили собирать здесь налог из Второго, а ещё начали отлавливать орденцев по Империи.

Первые получили свежую кровь. Наследников, второе поколение, которым и передали наследие.

Ненависть к Эрзум. Желание вырваться. Обещание стать Орденом вновь. Верность.

Шандол устал ждать, поднял руку, в которой возникла очень похожая каменная маска, и приложил её к лицу.

Его облик потёк, меняясь.

Менялось лицо, длина и цвет волос, оттенок кожи, возраст.

Оставалась неизменной только одежда, на которую он сменил перед выходом свои золотые одеяния Чистого — ещё одно наследие, тайно пронесённое через годы, обыски и запреты.

Теперь на Шандоле был серый, выцветший от времени и солнца халат.

Помедлив всего вдох, маску к лицу приложил и я.

И ничего не случилось.

Не отрезало моей связи с Небом и талантом, не изме… Впрочем, нет, Возвышение как раз изменилось, но я ощущал это изменение как вежливое касание, напоминание и явно ощущал, что могу сорвать его в любой момент. Даже граница моего восприятия, что скользило по лабиринту ходов, выискивая путь назад, — осталась неизменной.