На камни.

На дарсовы камни. Невысокую кучу камней. Чёрных, серых, красноватых, чёрно-красных. Больших, средних, мелких, чаще всего угловатых.

— Берите. Несите. Складывайте вот сюда.

— Зачем? — изумился Тола, спохватившись, поправился: — Зачем, старший?

— Странный вопрос. Думаю, младший Ловер лучше меня объяснит, зачем младшим слушаться старших.

— И зачем перетаскивать камни с одного места на другое, старший? — с усмешкой спросил Пересмешник.

— Думаю, он справится и с этим ответом, — спокойно ответил Морвак. — Вперёд, пыль, берите камни, несите их. Ощутите их тяжесть, их надёжность, их прочность. Или мне помочь вам сделать первый шаг?

Этот первый шаг сделал я. Сам. Всё ещё ощущая, как сухой язык скребёт во рту, но улыбаясь.

О Небо, что за шутка у тебя вышла. Увидеть, как просеивают песок в поисках камня. Столько говорить, что я собиратель камней и дерьма, и вот — стать им на самом деле. Или обойдёмся только камнями?

Обошлись только ими.

Камни ложились в новую кучу с глухим стуком. Один, второй, десятый, сотый. Когда все до единого камни переместились от левой стены к правой, Морвак окинул нас тяжёлым взглядом и молча ушёл.

Мы тоже проводили его в спину молчаливыми взглядами, лишь Ловер пренебрежительно пхекнул вслед. Но не сразу и едва-едва слышно.

Миновало, наверное, вдохов двадцать, прежде чем Тоирим тихонько рассмеялся:

— Что, пыль, нагнал строгости брат Морвак? Это он любит. Радуйтесь, что видеть его будете раз в неделю, не чаще.

— А что так часто камни таскать? — буркнул Ловер, заставив Тоирима вновь рассмеяться.

— Да куда уж тут деваться, — непонятно зачем сказал он, затем потёр голову, как раз то пыльное место, и предложил: — Ну, давайте знакомиться, что ли?

Он, шумный, весёлый, любознательный и говорливый, казалось, заполнил всю эту пещеру. А уж когда повёл нас по этим тоннелям…

Голос его расходился во все стороны, звенел, наполняя жизнью и звуком их пустоту:

— Собрат Ловер, понимаю твоё возмущение, но брат Морвак всё верно сказал. Ты бы знал, сколько раз Братство спасло от разрушения только бдительность братьев из отделения дознавателей. Убийцы, обманщики, беглецы от гнева кланов, скрытые сектанты — кто только ни приходит в Братство, и мало кто оставляет старые привычки в прошлом. Обнаружить лжецов, сектантов и всех тех, кто готов убить новых собратьев, — это работа брата Морвака. Нужно лишь потерпеть, подождать, и встретишься ты со своими знакомцами.

— Подождать, — бурчал Ловер. — Сколько ждать, старший? Неделю? Две?

— Эм… — замялся Тоирим. — Младший Ловер, жизнь у нас здесь течёт неспешно.

— Сколько? — мрачно спросил Ловер.

— Год? — осторожно сказал Тоирим и развёл руками, когда Ловер начал ругаться.

Я видел за свою жизнь много талантов, много тех, кто поражал меня.

Озмана (главу моих знающих), который умел понять скрытое буквально по двум словам и одной оговорке.

Пересмешника, который мог убить кого угодно и ранить даже бога секты.

Сарефа Тамим, который Закалкой мог убить Мастера.

Брата Дима, который, просто наступив на песок, понимал, что на глубине двух ростов под ним уже четыре сотни лет скрыт тайный проход.

Фатию, которая могла улучшить любой артефакт.

Этот Тоирим отлично бы вписался в их компанию.

Мы шли от главной, входной пещеры до своих каменных комнат не дольше полутора сотен вдохов, но он успел не только поговорить с каждым из нас — он даже меня, который слышал его разговор с Морваком, буквально очаровал. Спустя эти полторы сотни вдохов я кивал его словам так, словно знал его уже лет пять и прошёл с ним половину пути от Нулевого до Истока.

Не будь у меня таланта Указа, впору искать Жемчужину Чистого Разума, чтобы стереть с себя Указ Доверие.

— Вот твоя комната, младший Атрий, — последним привёл меня Тоирим к ночлегу.

— Комната? — усмехнулся я, оглядывая то, что открылось за узким проходом.

— Ну а как ещё это назвать? Четыре стены, окно, кровать, — пожал плечами Тоирим. — Сегодня отдыхай, завтра нам дадут задания по защите границ, и я поищу, что можно выдать тебе. — Уже шагнув прочь из моего каменного мешка, он вдруг застыл, огляделся, словно простой Закалка, и шагнул обратно. Повёл рукой, окутывая комнату плёнкой силы. Затем прищурился, глядя на меня, и негромко сказал: — Знаешь, парень, у вас странная компания. Наёмник со взглядом убийцы, молчаливый и печальный, рыкающий здоровяк-Зверь, ещё один здоровяк с мрачным взглядом, желчный старик, что не может смириться с тем, как рухнуло его положение. Ты среди них едва ли не самый понятный.

— И что же ты обо мне понял?

— Что ты парень простой, бывает, злишься, но умеешь держать себя в руках. Не боишься работы, а ещё умеешь держать язык за зубами. Поэтому я хочу предложить тебе одно дело.

— Мне? Какое?

Тоирим ещё раз огляделся, бросив взгляд на выход, который тоже затягивала серая плёнка его духовной силы. Снова слишком хорошее умение для показанного уровня силы. Вернул на меня взгляд. И в этом взгляде уже не было той улыбки, с которой он нас встречал. Вернее, улыбка была, но в ней было ещё что-то. Что-то холодное, оценивающее. Через миг он сказал:

— Мы долго мирились с тем, что Эрзум ограничивают нас в еде. Но два месяца назад старшие решили, что мы должны создать запас. В общем, самые крепкие должны есть на одну десятую меньше и отделять эту часть в запас. Как получишь первый раз еду, оценишь, сколько её дают Эрзум, подумаешь над моим предложением. Через две недели я подойду к тебе, спрошу, в деле ты или нет. Только, — Тоирим прижал палец к губам, — наёмникам ни слова. Я сам среди таких всю молодость провёл. Ни к чему им знать.

Тоирим ушёл, я сел на каменную кровать. Провёл по ней ладонью, стирая слой пыли, сложил пальцы щепотью, потёр их друг о друга, ощущая, как эта пыль скрипит. Пыль на пыли. Смешно. Но думал я совсем о другом.

Неделю до раздачи еды.

Две недели ждать и думать.

Нужно быть последним тупицей, чтобы поверить, что за пятьдесят лет Орден — или как он там себя здесь называет — только два месяца назад додумался до ограничений и создания запаса еды. Одна из проверок, которые начали устраивать нам Морвак и Тоирим, не пустив на обычный путь. Подозрительные, видите ли.

Сколько же Тоирим будет проверять — кому я расскажу про еду?

Что будет следующей проверкой?

Год до встречи Ловера и его знакомых.

Сколько же я должен буду ждать, чтобы пройти все проверки и добраться до магистра здешнего Забытого Ордена?

Этот самый год? Два? Пять? Сколько ещё раз я буду просеивать песок и носить камни?

Глава 6

Я сжал пальцами переносицу, помассировал, сдавил ещё сильнее, словно пытаясь выдавить затаившуюся за ней, где-то в глубине лба, боль.

Пять лет шагать из Пояса в Пояс, преодолевая лестницу отсева, которую соорудил здесь Забытый Орден?

Просеиваться из пыли в песок, из песка в щебень, из щебня в камень?

Три года быть послушным и следовать чужим правилам?

Год проходить ранги старшинства?

Полгода притворяться?

Три месяца вновь…

Нет.

Это всё слишком.

Слишком долго, слишком бессмысленно.

Забытый Орден? Скорее, он Потерянный. И раз уж я, магистр Ордена, нашёл его потерянную часть, то нужно возвращать её, а не заниматься непонятно чем.

Я потянулся к запрету, сжатому до ничтожного размера, спрятанному там, куда обычно никто из Мастеров Указов даже не глядит. Тронул первый символ, символ звезды, меняя его. Неспешно, плавно.

Вторая звезда Предводителя.

Третья звезда Предводителя.

Четвёртая звезда Предводителя.

Три месяца — это слишком долго, но ограничения я с себя сбрасывал медленно, неспешно, не рискуя понапрасну и не пытаясь выиграть лишние десятки вдохов. Это не тот случай, когда стоит так безрассудно спешить. Любая проверка, а нас именно что проверяют, не может проходить без присмотра и пригляда.