Хотя первый сигнал девушки — ее привлекательность, Николай Рерих, ищущий подругу жизни, с первых мгновений был потрясен зрелостью суждений, ранней мудростью и широтой мышления Елены Шапошниковой. Несомненно, в значительной степени это было результатом воспитания, окружения, участия в серьезных беседах весомых мужей того времени. Воспитание девочки в кругу социально авторитетных и духовно развитых мужчин с известной нацеленностью на традиционные ценности (предполагающие подчеркивание в девочке ее женственности и исполнение ею определенной роли) порождает тип сильных, уверенных в себе женщин. Но далее — ее собственная «работа». Участие в предприятиях мужа в роли полноценной помощницы, небывалое терпение в экспедициях, трансформация сознания и духовный рост, старательность в постижении того, с чем случалось сталкиваться. Если обозначить это одним емким словом, лучше всего подойдет соответствие мужу. И в том числе соответствие его ожиданиям, то есть надежность в движении по жизни. А если к этому добавить, что обостренное, сугубо материнское чувство безопасности вынуждало Елену быть особенно чуткой к обстановке, станет понятно, как Рерихи оказались на внушительном удалении от советской власти и отчего им удавалось демонстрировать гибкость в отношениях с нею. Создается впечатление, что Елена была на шаг или полшага впереди мужа, и это позволяло ей видеть грядущие события. Возможно, она обладала специфическим талантом медиума, подобно Елене Блаватской. А может быть, ей открывался духовный простор от непрестанных размышлений. Так или иначе, свой отточенный талант она направила на развитие семьи — начиная от способности быть равноценной собеседницей мужу и указывать ему на определенные возможности до воспитания потомства. И то, что Святослав Рерих в конце концов достиг даже большего успеха, чем отец, безусловно, в большей степени заслуга Елены. Не стоит сомневаться, ее духовное влияние на мужа было почти безоговорочным. Хотя она лишь подсказывала возможные решения или идеи — глашатаем выступал мужчина. Это — немаловажный элемент здорового взаимодействия мужчины и женщины, отвечающий, кстати, тысячелетия назад сформулированному ведическому принципу: женщина — энергия, а мужчина — единица, к которой эта энергия прилагается. Просто Рерихи — своеобразный эталон соответствия распределения ролей и взаимообмена между «единицей» и «энергией», оттого их жизнь вызывает неподдельный интерес многие десятилетия спустя после окончания их двойной миссии.
Похожими по типу, но, может быть, менее заинтересованными создать и зафиксировать собственные символы были другие известные женщины: Ирина (Ингигерд), жена киевского князя Ярослава Мудрого; Раиса Горбачева (Титаренко), жена первого президента СССР; Элеонора Рузвельт, супруга 32-го американского президента Франклина Рузвельта. Все они в большей или меньшей степени создавали или «шлифовали» образы своих мужчин.
О русской женщине, которая вошла в историю с именем Гала, написано, кажется, больше, чем о какой-либо иной. О Елене Дьяконовой Сальвадор Дали, взращенный в теплице гений, уже в преклонном возрасте заявил следующее: «Без Г алы Дали был бы таким же гением, но жил бы в свинарнике, завшивевший и покрытый коростой грязи… Она заставила меня выйти навстречу моему триумфу». В принципе, это секрет всех женщин, создававших гениев. Заключается он в лозунге, который знает каждая: посеять в голове у своего мужчины небывалую, непреходящую, неземную уверенность. И только! Все это знают, но не многим хватает желания и усердия возделывать это поле. Елена Дьяконова развила в себе такое желание. Не умея писать полотна или стихи, она произвела саму себя в объект поклонения. Превосходная идея для обладательницы только одного таланта — ваять выдающихся личностей.
Как она это делала? Начать следует с того, что она не была красивой даже в молодости и отлично знала это. Мать преподала ей неплохой урок выживания: когда семья осталась без отца, женщина без колебаний переехала из провинциальной Казани в манящую перспективами Москву — к богатому адвокату, былому товарищу умершего мужа. Пожалуй, в тех событиях следует искать сердцевину миропонимания Елены, включая невоздержанную, мятежную сексуальность. С одной стороны, росло ее понимание вторично-сти, второсортности своего пола, с чем девушка никак не желала мириться. С другой, наблюдая за матерью — симпатичной, вполне обаятельной, привлекающей мужчин, — она никак не могла взять в толк, почему та привыкла довольствоваться малым при наличии столь широкого горизонта. И в связи с этим у нее зародился рецепт: если женщина не может пользоваться всеми благами мира самостоятельно, то она должна делать это посредством мужчин. Но далее — самый главный ингредиент в так называемом эликсире счастья. Нет смысла хвататься за уже преуспевших мужчин, потому что в их глазах ее ценность не будет высокой. Нужно брать в качестве материала слабых, неуверенных, подверженных внушению представителей так называемого сильного пола и усиливать их психологическую конструкцию — заговорами, мантрами, манипуляциями, сексуальной аффектацией. Одним словом, стать для них священной матерью — и падшей, развратной кокоткой одновременно. Вот тогда можно сиять звездой — на полотнах ли, в стихах ли, или как-нибудь иначе. И, разумеется, пользоваться материальными благами. В общем, делать все, что пожелаешь, потому что мужчины никогда не забывают тех, кто даровал им уверенность.
Елена Дьяконова просто досконально разобралась в мужской психологии, заметят некоторые взыскательные читатели. Но такая оценка была бы слишком простой, тогда как мышление девушки при всей поверхностности ее устремлений становилось на редкость практичным, уложенным в строгие схемы манипулирования окружающими. Вообще, персональная формула успеха органично вписывалась в ее жизнь, как это часто бывает у людей, столкнувшихся с витальным вызовом. Способность выжить порождает мысль о своей исключительности, создает идею высшего предназначения и высекает запредельные желания, намерение прикоснуться к вечности. Она ничего не умела создавать сама. Ну и что ж?! Она сумеет компенсировать это способностью вычислять подающих надежды мужчин и говорить с ними на их языке — посредством мистических символов. Это как высокоточный станок, запрограммированный на ряд действий, отточенных до микрона. Производство солдат в генералы — часть ее запутанной каббалистики. Когда мысли и слова такой собеседницы пронизаны столь героической идеологией по отношению к встретившемуся мужчине, он немедленно подпадает под действие таких чар. Ведь он подсознательно ждет признания, а тут добрая фея берется положить под его ноги весь мир.
Семнадцатилетней девушка заболела чахоткой и по этой причине оказалась на швейцарском курорте. Там ей попался под руку некий молодой стихотворец Эжен-Поль Грандель, впечатлительный, слащавый, хлипкий, сентиментальный, в меру даровитый и с засевшей в сердце занозой — непременным условием добротного поэта. И Леночка, как звали ее подруги по гимназии, решилась испробовать на нем свои силы, отточить магию. Возможно, это была влюбленность, не будем гадать. Но весь жизненный путь, чем-то напоминающий поход крестоносцев, Елена Дьяконова прошла со щитом цинизма, потому не стоит строить особенных иллюзий в отношении ее чувств. И это тоже понятно — сама она имела слишком тусклые перспективы. А ей необходимо было прикосновение к славе, ее манил мировой масштаб сияния.
Любопытно отличие «технологии» Елены Дьяконовой от более стандартной стратегии побеждать, скажем, Коко Шанель.
Последняя искала сильных, могущественных мужчин с креативным мышлением, чтобы напитаться их идеями, но все делать самостоятельно, оставаясь одинокой и недоверчивой к мужчинам. Наша же колдунья опиралась на мужские слабости и комплексы, шагая по ним, как по ступенькам. Будто бы оставаясь в тени, но воздействуя глобально, пользуясь правами истовой королевы — обязательно с королем. При определенной несуразности ее установка не может не поражать: «Я никогда не буду просто домохозяйкой. Я буду много читать, очень много. Я буду делать все, что захочу, но при этом сохранять привлекательность женщины, которая себя не перетруждает».
