— Да уж, — подтвердил я с содроганием. — Но как...

— Ах, это очень просто! Вы пьете воду с книжными вирусами, они впитываются в кровь, и вы буквально заболеваете этим текстом. Вы видите себя героем книги, вы даже можете немного отступить от сюжета согласно своему характеру...

— А если я не хочу...

— Тогда кипятите воду перед употреблением! Или пейте минеральную — в ней книжные вирусы не выживают.

— И долго продолжается это... гм... наваждение?

— Чтение, хотите вы сказать? Обычно вирус живет в организме несколько часов — чтобы вы успели прочувствовать весь сюжет. Но некоторые женщины, знаете ли, хотят продлить удовольствие. Они запивают книжную воду соками — особенно долго книжный вирус живет в яблочной среде. Иногда — неделю.

Я поднялся и подошел к ряду питьевых фонтанчиков, стоявших в проходе между креслами. Действительно, здесь были надписи, на которые я прежде не обратил внимания: «Бытие», «Марс и его природа», «Мертвые живут долго», «Конфликт на Темзе»... Была здесь и «Страсть и смерть».

— А в домах, — спросил я Кирштейна, вернувшись на свое место, — тоже такой выбор и не более?

— В дома поступает вода, содержащая полный набор книжных вирусов — обычно до десяти тысяч наименований.

— Но как же?..

— Шекет, сразу видно, что вы давно не были на Земле! Дома у каждого есть фильтры, кто же пьет воду из крана?

— Понятно, — сказал я и дал себе слово до отлета с Земли пить только минеральную воду, хотя я ее всегда терпеть не мог.

Правда, однажды мне пришлось сделать исключение, но так сложилась ситуация, у меня не было иного выхода.

ВОССТАНИЕ В «ДИПЛОМАТЕ»

Посетив после долгого перерыва свою родную планету, я покидал ее месяц спустя с ощущением облегчения. Что ни говорите, а в безбрежном, как говорят журналисты, космосе жить куда проще и, главное, понятнее. К примеру, на Важлее разводят нусышек и продают копримотам по две форки за варгац. Могли бы, конечно, отдать и дешевле, но важлейцы страшные скупердяи, и об этом все знают. Я, во всяком случае, предпочитаю иметь дело с копримотами — они если и обманут, то честно и согласно всем правилам Галактического уложения об обмане покупателя, принятого Советом Галактики 28 ноября 2093 года.

А на моей родной Земле... Я уже рассказывал, как едва не сошел с ума, напившись из обычного питьевого фонтанчика. Вода была вкусной, но в ней оказались книжные вирусы, и я несколько часов мучился романом, в котором играл несвойственную мне роль романтического героя-любовника.

Я дал себе слово пить только фильтрованную воду, но тут же вляпался в другую историю. Мне об этом стыдно рассказывать, но из песни слова не выкинешь, а порядочный мемуарист не должен пренебрегать даже такими деталями, которые рисуют его в невыгодном для потомков свете.

Прибыв наконец в Иерусалим, я отправился в гостиницу «Дипломат», где в конце прошлого века жили мои предки по материнской линии, репатриировавшиеся в то славное время из бывшего Советского Союза. Кстати, для тех, кто еще не знает, могу сообщить: фамилия моего деда была Тихий-Перельмуттер. Прибыв на Землю обетованную, он в первую очередь сократил вторую часть фамилии, и из аэропорта имени Бен-Гуриона вышел господин Тихий-Перл. Дальнейшую экзекуцию с собственной фамилией он проводить не решился, и лет тридцать спустя за дело взялся мой отец Моше Тихий-Перл. Именно он убрал из нашей с ним общей фамилии вторую ее часть, а первую перевел на иврит, отчего в моем удостоверении личности было записано Иона Шекет.

Но это — к слову. Я хочу сказать, что в холле «Дипломата» я с удивлением обнаружил голографический портрет моего любимого деда, сжимавшего в костлявой руке огромную пиявку. Подпись гласила: «Давид Тихий-Перл, уничтожающий пиявку Дорона, который пил кровь из постояльцев». Некий Дорон, к вашему сведению, был в те давние времена владельцем «Дипломата» и, согласно местной гостиничной мифологии, плохо относился к постояльцам, не разрешая им, например, включать в комнатах радио или приглашать гостей. Думаю, что это фольклор — какой владелец гостиницы, будучи в здравом уме, стал бы лишать клиентов положенных привилегий вместо того, чтобы раздавать новые? Клиенты объезжали бы отель стороной — это очевидно!

Должно быть, по давней привычке разговаривать с собой, я произнес эти слова вслух, потому что какой-то старичок, остановившись рядом, сказал мне:

— Эх, молодой человек, вам этого не понять, а я помню Дорона. Пиявка — он и есть пиявка!

— Сколько же вам лет? — поразился я.

— Сто тридцать четыре, — скромно сообщил старичок и добавил, увидев изумление на моем лице: — Я живу в этой гостинице с две тысячи первого года. Ровесник века, изволите видеть!

— И деда моего знали? — продолжал удивляться я.

— Я и есть ваш дед!

— Он умер, благословенна будь его память, в восемнадцатом году!

— Вот как? — в свою очередь удивился самозванец. — Нужно будет иметь это в виду, хотя, честно говоря, не представляю, как я могу использовать этот печальный факт собственной биографии. Впрочем, неважно. Я расскажу о том, как мне довелось поднять в этой гостинице восстание постояльцев, которым Дорон не позволял даже включать вентиляторы, поскольку это было, по его мнению, неоправданной тратой электроэнергии...

— У таких владельцев нужно было отбирать лицензии, только и всего! — возмутился я.

— Сколько тебе было лет в то время, дорогой внук? — перешел на панибратский тон самозванец. — Имей в виду, закон об ограничении прав был принят Кнессетом в тридцать первом году!

— Почему вы называете меня внуком?

Старичок уставился на меня пристальным взглядом из-под прищуренных бровей.

— Если вы, господин Шекет, — сказал он наконец, — не хотите меня читать, то зачем пили воду, когда вошли в холл?

Я вспомнил, что, войдя в гостиницу, купил в автомате бутылку минеральной воды и тут же выпил, поскольку меня мучила жажда. Я уже знал, что сырую воду пить нельзя из-за боязни подхватить книжный вирус. Но в бутылке была минералка!

Я и эти слова, должно быть, произнес вслух, потому что мой предок поднял брови и сообщил:

— Все напитки в гостинице содержат вирус-проспекты, связанные с историей этого заведения, и вирус-правила внутреннего распорядка.

— Это посягательство на права личности! — воскликнул я.

— Ничего подобного! — отпарировал дед. — Нужно было прочитать предупреждение, написанное под названием напитка.

— Там не было никаких предупреждений!

— И быть не могло, — легко согласился самозванец. — Предупреждения видны только тем, кто проходил книжную вакцинацию. Вы проходили вакцинацию по прибытии на Землю?

— Н-нет, — сказал я неуверенно.

— Незнание законов не освобождает от ответственности, — сообщил дед.

— От какой ответственности? — вскричал я, понимая уже, что вляпался в нехорошую историю.

— Вы выпили историю гостиницы «Дипломат», не имея иммунитета к вирусам книжного действия. Теперь вы начнете крушить мебель, протестуя против самоуправства господина Дорона.

— Не собираюсь я...

— Что значит — не собираетесь? Я же вам говорю: Дорон — негодяй, издевающийся над постояльцами. Нужно показать ему, что новые репатрианты — не заложники Сохнута. Для начала разломайте в холле диваны — пусть знает, что с новыми репатриантами шутки плохи! Именно так действовали постояльцы под моим руководством в две тысячи третьем году, и мы добились полной победы!

— Какой победы? — пробормотал я и неожиданно понял, что дед прав. Только борьба может принести результат. Нужно показать До-рону, что репатрианты — не бессловесные твари! Да здравствуют права человека! Да здравствует достойная жизнь в своей стране!

— Вот так! — воскликнул, будто точку поставил, старик-самозванец. Впрочем, сейчас я уже не думал, что он присвоил имя моего деда. Это действительно был Давид Тихий-Перл собственной персоной, мне ли было не узнать родного предка?

— Даешь гостиничную революцию! — закричал я и, подняв невесть откуда оказавшийся в руке топор, бросился к одному из стоявших в холле диванов.