Говорят, что, когда я нажал на кнопку старта, на половине Земли (от Метулы до Иоганнесбурга) полетели пробки. Не из бутылок шампанского, которые никто и не подумал открыть в честь моей экспедиции, а из распределительных энергетических щитов. И в результате на добрых два часа половина Земли осталась без электроэнергии. Впрочем, это мелочи, наука требует жертв.

Я об этом не знал — моя машина проваливалась в прошлое со скоростью два миллиона лет в секунду. Падать во времени мне предстояло почти три часа, и я принялся перечитывать «Введение в общую теорию относительности» Альберта Эйнштейна, бестселлер начала прошлого века. Книга давно устарела, и я взял ее с собой только потому, что иначе пришлось бы прихватить «Умри со страстью» Долы Штеккер — почему-то только эти две книги лежали на моей тумбочке, когда я собирал вещи для путешествия.

Зачитавшись (особенно увлекательным было описание тензоров четвертого порядка, свернутых по диагональным осям), я не заметил, как машина пронеслась через все века истории Земли, вывалилась в протопланетное облако, провалилась сквозь газовую туманность, еще не ставшую Солнцем, а потом оказалась в серой пустоте, поскольку ни звезд, ни галактик еще не существовало. Дурное предчувствие охватило меня, когда машина достигла момента взрыва, положившего начало расширению Вселенной. Я поднял глаза от книги и понял, что все — дальше ехать некуда.

Мы были в Коконе Вселенной.

За бортом не было ничего. То есть совсем ничего: ни пространства, ни времени, ни материи, ни духа, ни даже объявления: «Проезд запрещен!» Не было света, тьмы, прошлого, настоящего и будущего. На какое-то мгновение (внутри машины время, естественно, текло своим чередом) я ощутил себя всемогущим Богом, парящим над бездною. Разумеется, я немедленно отбросил эти кощунственные мысли, мысленно попросив прощения у того, кто, возможно, создал Кокон Вселенной и собирался распорядиться этой своей игрушкой по собственному усмотрению. А я тут, понимаете, расселся и мешаю претворению замыслов.

Странное томление охватило все мои члены без исключения. Я понимал: оттого, что я сейчас сделаю, что скажу и даже что подумаю, зависит будущее моего мира. Щелкну пальцами, и, когда Кокон взорвется, электроны окажутся заряжены положительно, а не отрицательно. Или — я, к примеру, скажу «Эх, хорошо!», и это приведет к тому, что в будущей Вселенной у женщин окажется три груди вместо двух. Достаточно мне просто подумать «ну и духота», и много лет спустя на очередных выборах к власти придет левое правительство.

Осознав неожиданно собственную значимость для судеб мироздания, я застыл в кресле, стараясь не совершать ни единого движения. Я прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего. И я уставился в какую-то точку на потолке, чтобы мысли мои застыли в положении «смирно».

И будь что будет!

Вы пробовали неподвижно сидеть, глядя в пространство и не думая ни о чем? Если это удавалось, то вам прямая дорога в индийские йоги. А я простой космопроходимец — человек действия и буйной фантазии. У меня немедленно зачесались все члены без исключения, но в неопределимом пространстве Кокона я не понимал, какой мой член где находится. А тут еще и в носу зачесалось. Я сдерживал себя сколько мог, но все же не выдержал, чихнул и...

В этот момент Кокон взорвался, будто моего чиха ему недоставало, как недостает бомбе искры в детонаторе.

Возникло пространство, и моя машина начала куда-то стремительно падать. Возникло время, и моя машина устремилась в будущее, нарушая все еще не сформировавшиеся законы природы. Ая и подумать не успел о том, что надо, вообще говоря, о чем-нибудь подумать. Сработало реле возврата, и машина грохнулась на свою площадку в лаборатории Патруля, откуда я не так давно начал свое путешествие.

Я вылез из кабины, преисполненный сознания собственной значимости.

— От какой малости зависит судьба мира! — сказал я подоспевшему дежурному оператору. — Если бы я не чихнул, Кокон Вселенной, возможно, никогда бы не взорвался!

— Да? — философски заметил тот. — Но тогда и нас с вами не было бы, и вы не смогли бы отправиться в Кокон и чихнуть, и что тогда?

Я посоветовал ему обсудить эту проблему в кругу семьи, а сам отправился в ближайшее кафе, чтобы за чашкой капуччино восстановить в памяти это удивительное приключение. В кафе я встретил своего старого приятеля, и мы с ним наломали немало дров, отправившись вдвоем на планету Единорогов.

АСТЕРОИД-УБИЙЦА

Когда я женился на Далии, то после первой же брачной ночи потребовал, чтобы моя супруга немедленно уволилась из патрульной службы времени. Я не мог представить себе Далию наложницей у какого-нибудь султана Брунея — а ей наверняка пришлось бы играть эту роль, выполняя не только служебные, но и несколько иные обязанности.

— Вот еще! — воскликнула Далия. — Я профессиональный патрульный. Мой стаж — три местных месяца и пять темпоральных лет!

— Вот именно, — сказал я. — При таком образе жизни завтра окажется, что ты старше меня на три года, а через неделю — что я старше тебя на десять лет. Невозможно жить с женой, если не знаешь ее возраста! Не говорю о жизненном опыте, — добавил я, многозначительно глядя на супругу.

— Ах, вот что тебя волнует! — вскипела Далия, и я подумал, что наш брак грозит развалиться в первый же день своего существования. — Ты собственник. И вот что я тебе скажу, милый: я хоть сегодня уволюсь из Патруля, но при одном условии.

— При каком? — насторожился я.

— Если ты сделаешь то же самое! Или ты воображаешь, что я буду спокойно ждать тебя вечерами со службы, не зная, кто ко мне вернется: тот же Иона, что ушел утром, или постаревший на год или десять лет незнакомый мужчина?

Представив эту картину, я вынужден был согласиться.

— Ты права, милая, — сказал я. — Сегодня же подадим рапорты.

Изображение господина Брументаля сказало нам с Далией, когд мы предстали пред его светлые очи:

— Знаю, знаю... Не вы первые, не вы последние. Почему-то патрульные, женившись или выйдя замуж, немедленно покидают службу. Я ждал вашей просьбы, и потому мои секретари подготовили контр предложение. Почему бы вам не перейти в звездный патруль? Работа интересная и достаточно опасная, чтобы вы на нее согласились, гос подин Шекет. И в то же время не связанная с изменениями времени, и потому у вас, госпожа Шекет, тоже не должно быть возражений.

— У меня нет возражений, — выпалила Далия, даже не посмотрев в мою сторону. Возражений не было и у меня, но почему я должен был идти на поводу у женщины?

— Нужно подумать, — сказал я. — Насколько я знаю, это довольно скучное занятие: мотаешься между звездами, ждешь, когда что-нибудь случится, и так можно ждать годами, это ведь не то, что ловля диверсантов в колодцах времени...

— Эту реплику я тоже предвидел, — сказало изображение господина Брументаля. — И потому вы сразу получите конкретное задание. По сведениям спутников наблюдения, в сторону Земли движется астероид номер семь-четыре-пять-один-один. Если не принять мер, он упадет в районе Северной Африки через полтора года и весь Магриб станет продолжением пустыни Сахары. Почему бы вам с женой, господин Шекет, не заняться этой проблемой, пока за нее еще не ухватились журналисты? Не нужно доводить дело до паники.

— Согласны! — воскликнула Далия прежде, чем я успел раскрыть рот.

— Послушай, — сказал я жене несколько минут спустя, когда мы, подписав бумаги, необходимые для перехода из Патруля в МСБ (Межзвездную службу безопасности), — послушай, не могла бы ты оставлять все-таки за мной, как за мужчиной, последнее слово?

— Так именно твое слово и было последним! — удивилась Далия. — Ты что, не помнишь? Именно ты сказал «до свидания», когда мы выходили из кабинета. Я еще подумала, что нужно тебя поправить — ты должен был сказать «прощайте», — но решила оставить последнее слово за тобой, как ты хочешь...

Наш звездный катер «Лолита», на котором нам с Далией предстояло провести не один год супружеской жизни, стоял на стапеле космопорта и со стороны выглядел висевшим без всякой видимой поддержки полушарием. Будто половинка Луны взошла над летным полем. Внутри была всего одна каюта, и я сразу подумал о том, что, если мы вдруг поссоримся (всякое бывает в семейной жизни!), то единственным местом, где я смогу уединиться, окажется наружная поверхность. Надо будет сделать ремонт и соорудить в каюте хотя бы временную переборку...