— Не засьес! Не засьес! Я тебе мочалку засью!

— Какую еще мочалку?

— Какую, какую? Где у папы болода, там у тебя мочалка. Так Лена сказала. У ее мамы мочалка есть, значит, и у тебя есть. У всех мам мочалки есть, — рассудил малыш и стал дергать мать за руку. — Давай папе болоду ножничками облезем. Пусть с лысой писей ходит!

— Я с ума от тебя сойду. Достал уже!

Света отшлепала сорванца по попке, а тот закатился ревом, размазывая кулачком слезы по наивной глупой мордочке.

На следующее утро Кобылкина вела Вову в садик и увидела на скамейке у подъезда, где жил Борик, троицу забулдыг, закончивших работу раньше обычного, Федю, Петю и Люсю. Они иногда заходили в парикмахерскую сделать стрижку и знали Светлану Юрьевну, поэтому вежливо поздоровались с ней и продолжили разговоры, поглядывая на балкон четвертого этажа в ожидании магарыча за свои труды.

Петя, как мы с вами помним, был заикой, а Федя — немного глуховат. Лет десять тому назад он по пьяни в лютый мороз' потерял шапку, в результате чего отморозил внешние уши, а внутренние застудил, в результате чего стал плохо слышать.

Люся, в противовес мужчинам, никакими физическими недостатками не страдала. Правда была очень худой, до такой степени, что ее трезвую ветер качал из стороны в сторону. Что уж говорить о «тонкой рябине», когда она была под градусом. Переделкина раньше работала на кондитерской фабрике сатураторщицей, месила в больших чанах шоколадное варево. В шоколадные конфеты в небольших количествах добавляли коньяк, который привозили в цех в молочных флягах. Воровать спиртное было опасно. Задержат — посадят. Зато на фабрике этот коньяк можно было пить свободно и сколько хочешь. Люся пристрастилась к спиртному, а женщины, как известно, спиваются быстрее мужчин и становятся алкоголичками.

Мастер Владимир Васильевич стал бояться, что нетрезвая Люська свалится в кипящий чан с шоколадом и заживо сварится там, а поэтому настоял на увольнении Переделкиной. Хотя формально прогулов у работницы не было, но пьянки на рабочем месте тоже считались прогулами. Уйдя с фабрики, Недоделка стала опускаться все ниже и ниже, нигде не работала, вела паразитический образ жизни, пока окончательно не спилась и не превратилась в натуральную пьянчужку.

А Кобылкина Света в этот день, не откладывая семейную проблему в долгий ящик, отпросилась у заведующей с работы пораньше и заявилась в поликлинику в массажный кабинет к Клаве Перепелкиной, которой рассказала о неудачной вторичной попытке совращения мужа и о произошедших затем событиях.

Школьная подруга внимательно выслушала неудачницу, по старой дружбе стала делать ей массаж воротничковой зоны и одновременно приговаривать:

— Не бери в голову, Светик. Начнем действовать с другого направления. Если твой не клюнул на живую плоть, то болезнь зашла слишком далеко. Будем искоренять зло нетрадиционными методами. У меня есть знакомая знахарка-ворожея. Специалистка экстра-класса. Любую болезнь заговорит, предскажет будущее и вернет тебе мужа в исправном состоянии. Она одна знает такие привороты, что ни один мужик от нас не уйдет, тем более твой муженек. Эта колдунья даст тебе рецепт такого зелья, что твой супруг из инфантильного импотента превратится в горячего ненасытного Казанову.

Клавдия дала Светлане адрес знахарки и проводила ее до дверей кабинета со словами:

— Я надеюсь, что на сей раз осечки не будет и вновь наступит медовый месяц!

— Твоими бы устами да мед пить! — ответила Кобылкина и заторопилась сегодня же попасть на прием к ведунье, благо подруга кроме адреса черкнула рекомендательное короткое письмо с просьбой принять клиентку безо всякой предварительной записи, которая, по словам Клавдии, была уже на месяц вперед.

Найти дом ведуньи не составило большого труда, так как та жила недалеко от редакции, где работал Вадим.

Дверь Свете открыла дама, внешностью похожая больше на мужчину, чем на представительницу прекрасного пола. Черты ее лица были грубые, мужеподобные, на верхней губе топорщились короткие черные усики, а на подбородке торчало несколько длинных рыжих волосинок. Одета ведунья была в атласный яркий халат, подпоясанный широким алым поясом, на ногах туфли на высоком каблуке. На голове высилось такое сооружение, которое трудно назвать прической: то ли шиньон, то ли парик, то ли воронье гнездо — сразу не поймешь. Знахарка курила сигарету, пуская кверху дым кольцами, и внимательно смотрела на гостью.

Светлана вдруг с недоумением подумала: «Случаем, не гермафродит ли эта ведьма в халате?» — но тут же прогнала навязчивую мысль и протянула хозяйке письмо. Та вальяжным движением руки двумя пальцами взяла бумагу, прочитала ее и жестом пригласила пришедшую в комнату.

— Я — Сивашинская Ада Львовна, предсказываю будущее, лечу любые болезни травами и заговорами, могу навести порчу, а могу и снять ее, — не дав Свете открыть рот, заговорила басом знахарка, бросив веером на стол колоду игральных карт. Потом взяла две крайние карты — даму пик и бубнового туза, — внимательно посмотрела на них, а затем на посетительницу своим проницательным, холодящим душу взглядом и продолжила разговор: — Но ты не за этим ко мне пришла. Я знаю. Садись за стол и внимательно слушай меня. Не перебивай. Из твоих глаз идут невидимые лучи, которые мне говорят о том, что тебя зовут Светлана. У тебя есть муж и маленький ребенок, скорее мальчик, чем девочка. У тебя тревожно на душе, тебя гложет какая-то боль — по всей видимости, у тебя не все благополучно в семейной жизни и в отношениях с супругом. Не так ли, моя хорошая?

Ошарашенная услышанным сообщением, Кобылкина удивилась проницательности ведуньи, и это обстоятельство возвысило Аду Львовну в ее глазах. Света в шоке только открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег щука, и не могла вымолвить ни слова. Наконец она пришла в себя и ответила гадалке:

— Да, это так. Вы совершенно правы.

— Теперь сама расскажи о своих проблемах, а я послушаю, — попросила усатая чародейка.

Кобылкина начала рассказывать ведьме о своих проблемах в интимной жизни с мужем, но та ее неожиданно перебила:

— Ты с ним спишь?

— А с кем же мне спать? Сплю, конечно!

— Я не в этом смысле, а в другом. Как женщина с мужчиной спишь с мужем?

— Сплю!

— Сколько раз?

— Каждую ночь!

— А что же ты мне голову морочишь? Говоришь, что муж не выполняет супружеских обязанностей?

— Ада Львовна! Вы не поняли меня или я вас. С мужем я сплю и в то же время не сплю.

— Как это, милочка? Ты совсем мне мозги заморочила?

— Спим-то мы вместе в одной кровати, но муж меня не использует, как женщину.

— Ну, ты, Света, нашла слово. Использовать можно бумагу в туалете, а потом выбросить. Скажи проще и яснее — не имеет тебя муж. Ведь так, милочка?

— Грубовато как-то, но, в принципе, так.

— Ну вот. Теперь мне все ясно. Но это лишь требовалось подтвердить. Я об этом сразу же догадалась, когда тебя увидела.

— А как вы узнали?

— Это нетоптаная курица от топтаной ничем не отличается, а у женщин это на лице написано. У меня глаз острый — все видит!

— И что же мне делать?

— Я тебе дам один рецепт. Результат гарантирую. Срежь ножницами по пучочку волос со своего лобка и с лобка мужа, потом сожги их в ступке. В пепел добавь немного помета белой мыши. Тщательно растолки все ступкой до порошка и добавь немного смеси в чай. Дай выпить супругу полученное приворотное средство и жди результата.

— И сколько ждать?

— Ну, полчаса или час. Такое же время, какое проходит после выпитой таблетки до наступления облегчения. Смотри, Света, много снадобья не сыпь, не переборщи, а то оно будет действовать очень долго. А слишком хорошо тоже нехорошо!

— Все понятно. Срезать волосы у себя — не проблема. Как их взять у мужа? Что-нибудь придумаю. Но где я возьму какашки белой мыши, которая в природе встречается очень редко. Может быть, подойдут от серой?

— С этим не беспокойся. От серой не годятся. Только от альбиноса. В том секрет и сила снадобья. Я тебе дам помет белой мыши. У меня немного есть. Только за отдельную плату. Должна предупредить, что это довольно дорого.