Глава 8. Разные мнения

С утра пораньше в районный отдел милиции нагрянул с проверкой прокурор Исаев, которому перебежал дорогу кот Рыжик. Законник на всякий случай сплюнул через левое плечо, хотя ни в бога, ни в черта никогда не верил. Потом проверяющий прошерстил КПЗ и дежурную часть и мимоходом заглянул на минутку к начальнику следственного отделения Хахалеву:

— Добрый день, Борис Николаевич! — с порога приветливо проговорил прокурор и поздоровался за руку с хозяином кабинета.

— Здравствуйте, Юрий Семенович! Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе?

— Все шутишь? Кто Магомет? Я, что ли? А ты, значит, гора? Не много ли на себя берешь, начальник?

— Да это я так, к слову. Забыл про субординацию.

— Ну ладно, ладно, не буду к словам придираться. Давай ближе к делу. Почему Фокину не арестовал?

— Да долго объяснять, Юрий Семенович. Вот прочитаете дело, тогда поймете.

— Тут и понимать нечего. С момента, когда Фокина увидела мужа с любовницей, до момента, когда она совершила преступление, прошло довольно много времени. Она заранее все обдумала, спланировала, приготовила опасную бритву, сама заманила супруга в постель и хладнокровно нанесла ему удар в жизненно важный орган. Где же здесь неожиданно возникшее душевное волнение? Где аффект?

— Откуда вы знаете подробности?

— Сорока на хвосте принесла. Ты же сам мне докладывал обстоятельства происшествия, когда возбудил уголовное дело. Забыл, что ли?

— Да, правда, запамятовал немного?

— Раньше ты на память не жаловался. Ну, что скажешь?

— Наверное, вы правы, товарищ прокурор. Но ведь Фокины сейчас живут вместе. Характеристика у обвиняемой хорошая, ранее она не судима, потерпевший просил оставить ее на свободе, так пусть погуляет до суда. В тюрьму человека отправить никогда не поздно.

— Что-то ты, Боря, больно сердобольный стал, раньше не замечал в тебе такого гуманизма. Ладно, пусть погуляет. Только смотри, Боря, чтобы она еще чего-нибудь любимому супругу не отрезала. Бабы — они ведь такие. От них всего ожидать можно, — подытожил разговор законник.

— Я не согласен. Не все бабы стервы, как вы считаете, товарищ прокурор.

— Ну черт с тобой, Боря. Под твою ответственность. Рыжик-негодник сегодня утром мне опять дорогу перебежал. Словно караулит меня, подлец! Не к добру это, Боря! Ох, не к добру! Чует мое сердце что-то неладное, — окончательно закончил полемику прокурор и, простившись со следователем, покинул кабинет.

Зеленым экспрессом промчалось жаркое страстное лето, и на смену ему мокрым скользким угрем приползла капризная, плаксивая осень. Закружились вихревые смерчи, поднимая ввысь столбы пыли, обрывки старой бумаги и еще всякий мусор. Опавшие листья желтым покрывалом укрыли сиротливую остывающую землю. По крышам домов, по асфальту замолотил нудный, надоедливый дождик. На дворе слякоть, а на сердце грусть и печаль.

Глава 9. Судебное заседание

Суд состоялся в октябре. Петя с Леной по повесткам явились в суд ровно к десяти часам. По приглашению секретаря они прошли в зал судебного заседания вместе с вызванными свидетелями, прокурором и адвокатом. Все заняли свои места.

— Встать! Суд идет! — громко тонким голосом провозгласила молодая девушка-секретарь, поправляя модную прическу.

Строгая судья Мария Ивановна и два народных заседателя чинно уселись в судейские кресла, и процесс начался. Для посторонней публики суд был закрытый ввиду интимности и деликатности рассматриваемого дела. Допросили потерпевшего, потом в зал по одному стали вызывать свидетелей.

Тем временем в город из деревни приехала теща Пети Варвара Ивановна. Она ничего не знала о случившейся трагедии, так как дочь ей ничего не сообщила. Но лишь намеком проговорилась о том, что в интимной жизни возникли проблемы. «Как муж с женой мы с Петей не живем», — писала дочь.

Дотошная мать решила поехать в город и во всем на месте разобраться. Варвара Ивановна, добравшись до места назначения, торопливо поднялась на второй этаж и стала звонить в дверь квартиры дочери и зятя. Однако дверь ей открывать никто не торопился, и приезжая настойчиво продолжала нажимать кнопку звонка. В это время на лестничную клетку с хозяйственной сумкой в руке вышла соседка Вера Максимовна.

— Их дома нет! Они в суде, — сообщила женщина.

— А что они там делают?

— Ах! Вы что, ничего разве не знаете? — удивилась соседка и как-то загадочно посмотрела на приезжую. — Может, ко мне зайдете?

— Нет. Поеду в суд.

В троллейбусе Варвара Ивановна нервничала: «Наверное, разводятся. Вот что удумали негодники! Не зря дочь писала... Я им покажу развод!»

Судебное заседание подходило к концу. Вдруг без стука в дверь зала судебного заседания, где проходил процесс по делу Фокиной, ворвалась возбужденная растрепанная женщина и направилась к потерпевшему.

— Что такое?! Кто вы? Что нужно? Гражданка, немедленно покиньте помещение! — возмущенно вскрикнула судья, стуча молоточком по столу.

— Я — теща!

Возмутительница спокойствия, сорвав неторопливый ход судебного процесса, колыхая грудями-колоколами под тонким плащом, подскочила к обескураженному потерпевшему и громовым голосов крикнула:

— Ты почему Ленку не е... подлец! Разводиться удумал? Вот тебе за все! — И теща попыталась ударить зятя рукой по лицу, но тот вовремя увернулся. Удар пришелся в физиономию сидевшего рядом судебно-медицинского эксперта Борового, который мучился дикой головной болью с похмелья и тихо дремал на стуле.

В зале наступила гробовая тишина. Только эксперт лазал под стульями, разыскивая упавшие на пол очки. Фокин судорожным движением достал из кармана куртки сложенную вчетверо какую-то бумажку и плаксивым голосом произнес:

— Но, мама! Вот же у меня справка есть...

— Нам не справка, нам х... нужен! — требовательно прокричала теща во весь голос.

— К сожалению, его уже нет... — тихо и обреченно подал голос прокурор Юрий Семенович.

— Как это — нет?! А где же он?! Собаки оторвали, что ли? — язвительно спросила сторону обвинения Варвара Ивановна.

— Да нет, не собаки. Вы что, ничего не знаете? Вашу дочь судят за то, что она отрезала мужское достоинство вашему зятю, — пояснил прокурор.

— Как это — отрезала?! Ты что, дура, наделала?! Что же мы теперь делать будем?! Как же мы теперь без него жить будем?! — запричитала визгливым голосом теща и залилась горькими слезами.

— Мама, так получилось. Успокойся, пожалуйста, и не мешай суду, — утешила Лена свою мамашу. Адвокат Фокиной вывел рыдающую по невосполнимой утрате даму из зала.

Прерванное на время судебное заседание продолжилось.

— Слово предоставляется стороне обвинения, — произнесла судья.

Государственный обвинитель в лице прокурора Юрия Семеновича произнес свою речь торжественно и бескомпромиссно:

— Фокина Елена совершила умышленное тяжкое преступление. Психиатрической экспертизой признана вменяемой. Психологическая экспертиза констатировала, что в момент совершения деяния обвиняемая не находилась в состоянии аффекта — внезапно возникшего сильного душевного волнения. Она действовала адекватно и преднамеренно, а потому прошу определить подсудимой меру наказания в виде лишения свободы сроком на шесть лет с отбыванием в колонии усиленного режима.

— Слово предоставляется представителю защиты.

Речь адвоката была яркой и довольно убедительной:

— Фокина Лена действительно преступила закон и нанесла мужу тяжелую травму. Но к этому ее толкнула безмерная любовь, с одной стороны, и измена любимого человека — с другой. Граждане судьи! Перед вами находится раскаявшаяся, безмерно страдающая от душевных мук женщина. Проявите же к ней снисхождение! Примите во внимание, что Фокины опять вместе. Не разрушайте семью. Пожалейте несчастную, убитую горем, ставшую жертвой случайного стечения обстоятельств, пережившую муки любви и ненависти молодую особу. Не лишайте ее свободы! Не забывайте о том, что подсудимая может когда-нибудь стать матерью...