— Студенты — не единственные ведь, кому ты искалечил жизнь?

Иван Петрович на колкость не обиделся и вообще не отреагировал.

— А вторую пару пасут то ли менты, то ли эфэсбэшники. Санитаров не так просто привезти — слишком велик риск. И для тебя, кстати, тоже — в случае чего пойдешь как соучастник. Ты уверен, что без санитаров никак нельзя?

Так вот почему Иван Петрович не привозил их... А сейчас что, так понадобились, что готов идти на риск? Соучастник... Юридически, может быть, и нет, но по совести — да, так и есть.

— Можно. Собрать группу, пусть каждый проверит функционирование своей части системы...

Только бы Иван Петрович не согласился! Группа работает уже над другой задачей, подвергать ребят риску... Но быстро придумать умную ложь не удалось, а глупую Иван Петрович мгновенно раскусил бы. Пусть уж будет правда.

— Это слишком долго, а новые санитары мне нужны быстро. Допустим, привезу я уже проверенных — что дальше?

— Если они пройдут тест — дело в материале. Если не пройдут — проблема в «Арине». Давай договоримся так: если «Арина» работает — ты оставляешь в покое Таню, и я отбираю для тебя еще четверых санитаров. Если не работает — я попробую тренажер восстановить, но для этого мне понадобится вся группа.

Еще четверых... Еще четыре судьбы будут сломаны. В том числе и его, Пола, руками. А на другой чаше весов — Таня и его еще не рожденный ребенок. Если Иван Петрович не врет, конечно. А вдруг говорит правду?

— Вообще-то, парадом командую я. Но твое предложение меня устраивает. Только учти: моя шутка с портретом Тани может обернуться реальностью. А санитаров мне понадобится не менее десятка. Дело развивается, возражения не принимаются. Поехали. Прямо сейчас.

Пол снова посмотрел на бутылку.

Жаль, нож лежит далеко. А вот к Ивану Петровичу — близко.

Теперь Пол знал, как можно справиться с этой задачей-не-решучкой.

Убить Ивана Петровича. Сесть потом в тюрьму или доживать жизнь с грехом на душе — это уже не столь важно. Главное — избавить землю и людей от этого негодяя.

И почему он не догадался заранее купить пистолет, хотя бы травматический? Увлекся новой идеей, надеялся, что Иван Петрович о нем забыл...

Может, во время ужина удастся? Главное — не пить, чтобы рука была твердой. Бить быстро и сильно. Для верности — несколько раз. Ну и пусть будет зверское убийство. Хищный зверь иного не заслуживает.

— Ты вроде как ужинать собирался? — спросил Пол хриплым голосом.

Иван Петрович уложил сыр и колбасу в полиэтиленовый пакет, спрятал в кейс, туда же отправил бутылку. Нож сложил и спрятал в карман.

— Поужинаем на месте. Хотел проверить, не отбился ли ты от рук за время моего отсутствия. Вроде нет. Возьми пару белья, сорочки, бритву, зубную щетку — в общем, все как в командировку на неделю. И побыстрее, нас машина ждет.

В командировки, еще во времена работы в НИИ, Полу приходилось ездить часто, так что сборы были недолгими.

Водитель джипа был хмур и на «здравствуйте» Пола не ответил.

— Надевай шлем, — потребовал Иван Петрович. И добавил, грассируя: — Конспирация и еще раз конспирация!

Глава 35. Гультяев

Новую встречу Константин Егорович назначил в Макдоналдсе, недалеко от Киевского вокзала. Попросил загодя занять столик на двоих. Объяснил:

— Я тебя легко найду и узнаю, ты меня — нет. Но дело стоит лишнего получаса времени. Жуй не торопясь!

Вначале Степан Викторович занял первое свободное место, потом, когда освободился отдельно стоящий столик на двоих, переместил поднос на него.

В «ресторане» было, как всегда, людно и шумно. Наполнявшие зал ароматы Гультяеву не нравились, гамбургеры-чисбургеры тоже. Он по одной вытаскивал из пакетика соломинки картошки фри и медленно жевал, гадая, остынет чай до прихода Константина Егоровича или нет.

Какой-то развязный молодой человек подошел к столику, отодвинул поднос Гультяева своим так, что чуть было не опрокинулся стаканчик с чаем, бесцеремонно убрал со свободного стула норковую шапку, означавшую, что место занято, пристроил ее на углу стола.

— Привет, папаша!

— Это место занято! — возмутился Степан Викторович.

— Ну да. Мною, — ощерился молодой человек. Улыбка у него была под стать поведению — наглая и неприятная. И даже сел он как-то... оскорбительно.

— А, это ты... — узнал наконец Константина Егоровича Гультяев. — Молодец, помолодел лет на десять. Подтяжку лица сделал?

— И члена тоже, — хмыкнул Горыныч и, все так же нагло улыбаясь, тихо сказал:

— Мне нужна вся имеющаяся у тебя инфа по неуловимым. Есть что-то новенькое?

— Есть. Не советую тебе ввязываться в это дело. Им теперь занимается Контора.

— Давно?

— Не знаю. Наше ведомство отстранили, пока неофициально, два дня назад. Но окружной генерал, ведомство которого занималось этим делом, уже дал команду отвалить.

— Откуда неофициальная инфа?

— Обрубов, начальник ОБОПа, сказал за рюмкой чая.

— Кто из Конторы привлечен, знаешь?

— Нет. Может, Обрубов в курсе. Могу попросить его выяснить.

— Пока не надо.

Гультяев открыл стаканчик с чаем, высыпал в него сахар. Константин Егорович, сделав то же самое, тихо спросил:

— Кто у Обрубова им занимался?

— Вязовский и Чеботарев. Ребята инициативные. Недавно самостоятельно провернули операцию по задержанию ментов-насильников, дело передано в отдел внутренней безопасности.

— Странно это. Что, своей работы мало?

— Ребята молодые, горячие. Еще не вписались в нашу систему. Детская болезнь. Скоро, увы, пройдет.

— Что они успели нарыть?

Гультяев, вытягивая из пакетика по одной, медленно жевал картофельные соломки.

Говорить Константину Егоровичу про Станислава Ивлева и Владу Сабельникову или нет? Почему Горыныч так заинтересовался этим делом? Какие цели преследует?

— Давай вначале я расскажу, что мне удалось узнать, — понял затруднения Гультяева Константин Егорович. — Один, точнее, одна из неуловимых — девочка, еще школьница. Второй, возможно — ее парень, чуть старше по возрасту. Оба — из хороших семей. Есть еще двое-четверо, тоже пацанва. Скорее всего, киллерами стали не по своей воле. Кто-то их заставил. Вот я и хочу выяснить, кто. А дети... Их нужно спасать, а не судить. Хорошо бы еще и наградить, за полезную проделанную работу, но этого законы не позволяют.

Степан Викторович вытащил очередную соломинку, сжевал, сделал глоток все еще горячего чая. Его собеседник молча пил чай с вишневым пирогом.

Пожалуй, Константин Егорович прав. И только он в этой ситуации может помочь детям.

— Контору интересуют не киллеры сами по себе, а инкубатор, в котором они вылупились, методика их подготовки. Гэбэшники, насколько я понимаю, хотят ее, с одной стороны, заполучить, с другой — предотвратить утечку. Не дай бог она попадет к террористам...

— С инкубатором киллеров все ясно, — перебил Гультяева Константин Егорович. — Найти и уничтожить, другого варианта нет. Если понадобится — вместе с автором этой методики. Наверное, ему заплатили очень много, раз он решился на такое, гнида!

Степан Викторович впервые услышал от Горыныча бранное слово. И мгновенно поверил, что он не воспользуется методикой для тренировки, например, своих людей, не продаст ее зарубежным спецслужбам, а — уничтожит.

Медленно прихлебывая чай из картонного стаканчика, Гультяев рассказал Константину Егоровичу все, что знал.

— Спасибо, — поблагодарил Горыныч, сунул под шапку Степана Викторовича конверт, встал.

— Если ты сделаешь то, что собираешься, — убережешь детей и уничтожишь методику, — конверт не нужен, — сказал Гультяев.

— Я постараюсь это сделать. Твоя инфа оказалась очень полезной. А получится ли у меня — кто знает? Так что от гонорара не отказывайся. Счастливо, папаша! — громко попрощался развязный молодой человек и быстро ушел.

Степан Викторович сжевал последнюю картофельную соломку, допил уже остывший чай. Догонять Горыныча было нельзя — они ведь случайно оказались за одним столиком.