— В общем-то, это скорее детский вариант, — сказала Лиза. — Для детей среднего возраста. И вы к тому же очень медленно сообра...

Она вовремя прикусила язык, но я вынужден был согласиться — с соображением у меня оказалось туговато.

— Нет, Лиза, — объявил я, — игры — не для меня. Я ведь гуманоид... я хотел сказать — гуманист... то есть — гуманитарий. Господи, совсем отрубился... Да, так мне компьютер нужен прежде всего как база данных...

— Значит, модель «Контрол-два», — подумав секунду, предложила Лиза и провела пальцем перед моими глазами.

Это был анализатор прессы, и я подключился к вчерашним газетам. «Маарив» дал большой комментарий по поводу событий в Акко. Группа поселенцев в знак протеста против политики правительства решила разобрать на камни старинную крепость, достопримечательность города. Так вот, компьютеру почему-то захотелось, чтобы я разбирал эту крепость своими руками. А Лиза стояла рядом и нудным голосом господина Кадмона (чьим именем была подписана статья) давала советы. Вот тот камень, да-да, а теперь этот, а ведь правительство все равно поступит по-своему, пусть ты даже разложишь на камни стену вокруг Старого города в Иерусалиме. Нет-нет, теперь тот камень, иначе все свалится тебе на голову. Хорошо!

Я перескочил к разделу криминальной хроники, и...

Лизу убили на моих глазах. Я-то был журналистом и смотрел со стороны, а Лиза почему-то ввязалась в... Нет, это выше моих сил.

Не думал, что чтение газеты может отнять последние физические силы. Я был совершенно выжат, и Лиза вытирала мне пот со лба надушенным платочком. Совсем как дама сердца бедному кастильскому рыцарю.

— Ах, — сказал я и поцеловал Лизу в щечку. — Сколько стоит эта модель?

— Шестнадцать тысяч двести, — проворковала Лиза, — а ведь вы еще и сотой доли возможностей этой машины не знаете. Она может не только прочитать статью, но проанализировать, сделать выводы.

— А если я добавлю еще пять тысяч, — злорадно сказал я, — и захочу, чтобы компьютер не только читал и анализировал, но еще и писал за меня рассказы?

— Нет, — отрезала Лиза, — пять тысяч — это слишком много. Вариант, о котором вы говорите, обойдется всего на полторы тысячи дороже.

— Конечно, это самая последняя модель, — сказал я.

— Последних моделей, Иона, не существует вообще, — возразила Лиза.

— Но как же? — удивился я. — Во всякой очереди есть последний!

— Только не в компьютерном бизнесе, — отрезала Лиза. — Понимаете ли, конкуренция очень жесткая. Фирмы выпускают новые модели примерно раз в три дня. Та модель, в которой побывали мы, была установлена вчера вечером, но и она уже устарела, завтра ее заменят на более современную. Однако и та, завтрашняя, не может считаться последней, потому что в Штатах сегодня продают модель, которая на нашем рынке появится через три недели. Это вообще может быть следующим поколением. Когда вы заказываете компьютер, можете быть уверены, что получите модель, которая к тому моменту устареет по всем параметрам.

— Убедила, — сказал я.

Лиза изящным движением поправила прическу, и в этот момент мне пришло в голову, что мы, возможно, не выбрались из программы «Новости дня», просто сменили директорию, и значит, я, не нарушая правил, могу поцеловать Лизу еще раз.

— И вообще, — сказал я, когда кончился запас воздуха и пришлось перестать целоваться, — выходи за меня замуж. Пока мы еще внутри программы, у меня хватит смелости сделать тебе предложение.

— С чего ты решил, что мы внутри программы? — удивилась Лиза.

— А как ты докажешь, что нет?

Лиза ущипнула мне руку.

— Чувствуешь?

— А что, компьютер не может моделировать ощущение боли?

— Может, — сказала Лиза. — Тогда выйди на улицу и спроси у любого прохожего.

— Так он и скажет правду! Наверняка программа предусматривает и этот вариант.

— Господи, Иона, — воскликнула Лиза, — неужели ты действительно думаешь...

— Видишь ли, — объяснил я, — я человек довольно робкий с женщинами, в реальной жизни я бы ни за что не осмелился поцеловать тебя на второй час знакомства. И тем более — сделать предложение.

— Программой брак между покупателем и продавцом не предусмотрен, — возразила Лиза, но в голосе ее звучало сомнение.

— Впрочем, — сказала она, подумав минуту, — это можно проверить. Есть тест.

Ничего не вышло. Тестовая программа оказалась зараженной вирусом. Лиза подключила антивирусную программу, и диван, на котором мы сидели, затрясло, будто началось девятибалльное землетрясение. На мой непросвещенный взгляд, уже одно это говорило о том, что мы так и не выбрались на свет божий — ну скажите, разве, если бы мы сидели на обычном диване в обычном компьютерном салоне, подключение любой программы, пусть даже игры «Атомная война между Израилем и Зимбабве», могло вывернуть все внутренности?

Я так и сказал Лизе, прижимая ее к себе одной рукой, а другой вцепившись в подлокотник, чтобы не свалиться на пол.

— Ты ничего не понимаешь в компьютерах, — сказала она, стуча зубами.

— В современных моделях вирус действует не только на сами программы, но и на гаджеты^[27]. Ведь все друг с другом связано, и...

Больше она не смогла сказать ни слова: диван вздыбился, как необъезженный мустанг, и мы свалились на пол, причем я упал на Лизу, сразу оказавшись в классической позе «мужчина сверху», описанной на первой странице «Камасутры».

Пять минут спустя, когда тряска прекратилась, Лиза поправила прическу, я отряхнул брюки, и мы обсудили сложившуюся ситуацию. Лизе пришлось согласиться, что она не знает, где мы — все еще в новостной программе или уже вернулись в реальный мир. И не знает, как это узнать. Может быть, системный программист более высокой квалификации сумел бы провести нужный тест, но...

— Так вызывай программиста! — потребовал я. — В чем проблема?

— А если и программист записан на этой же программе? — уныло сказала Лиза.

— Ты хочешь сказать, что мы никогда отсюда не выберемся?

— Я-то думаю, — вздохнула Лиза, — что мы находимся в реальном мире, но доказать это не берусь.

Смотреть новые модели мне расхотелось. Целоваться расхотелось тоже. Мне не нравилась мысль, что целовать Лизу меня заставляет не мое мужское желание, а некая строчка в некоей программе, да еще и зараженной вирусом.

— Все, — сказал я, — беру эту модель. На тридцать шесть платежей по «Визе». Надеюсь, фирма сделает мне скидку, поскольку я в этой модели уже живу.

Думаете, фирма пошла мне навстречу? Черта с два. Выхода у меня не было, пришлось платить.

Рисковать я не хотел. Судите сами. Допустим, я все еще был внутри программы. Я отказываюсь покупать, оператор нажимает «сброс», и... Конечно, если я благополучно выбрался из компьютерного мира в реальный, то моя покупка была чистым разорением. Тем более что после свадьбы нужно будет покупать квартиру.

Утром после первой брачной ночи я спросил Лизу, не раскрывая глаз, чтобы не видеть выражения ее прекрасного лица:

— Лизочка, как по-твоему, этот вирус... из-за него не разводятся?

Лиза долго молчала. Мне в какой-то момент показалось, что я переместился в другую программу, и если открою глаза, то увижу не свою спальню и не свою жену, а какой-нибудь первобытный лес и страшную мымру на переднем плане.

— Послушай, — сказал голос Лизы, и я облегченно вздохнул, — ты только никогда и никому не говори о своих подозрениях, хорошо? Если ты считаешь, что этот мир — компьютерный, это ведь не значит, что все должны считать так же? Особенно наши с тобой дети.

О детях я действительно не подумал.

Так я приобрел свой компьютер и свою первую жену. С Лизой, кстати говоря, мы вскоре расстались — она начала продавать модели «Рис-паром», и я счел это изменой. А мой компьютер со мной и сейчас.

СТРАСТЬ ПО МАКЛЕНДЕРУ

Кем только мне не пришлось быть в молодости! Я уже рассказывал о службе в армии, работе в Патруле времени и о том, как я покупал свой компьютер. Как-то мне предложили написать рецензию на новый фильм, и я сдуру принял предложение, рассудив так: посмотрю хорошее кино, напишу пару строк, да еще и заработаю — разве плохо?