Кто-то в нашей маленькой группе рекрутов задал вопрос, но на языке, которого я не поняла; в ту пору я не говорила по-китайски, да и сейчас мои познания в этом языке рудиментарны. Но ресепшионистка ответила на нем, после чего объяснила группе еще на двух языках и наконец сказала:

— Хода 2 и Джанель 13, Сян 27 желал узнать больше о процессе вербовки. Я ответила ему, что каждый вербовщик определяет кандидатов, подходящих для этой работы. Умных, практичных, адаптивных, способных поставить потребности других выше собственных — и близких к смерти. В миг смерти, заручившись, естественно, предварительным разрешением, рекрутёр переносит их сознания сюда. Только сознание, душа, если угодно, может пересечь разделительные барьеры времялиний, и только в миг физического распада. Трудно отыскать подходящую кандидатуру, в особенности из достаточно позднего момента на времялинии, чтобы человек мог понять технологию, с которой мы работаем. С каждой времялинии мы забираем лишь двух-трех кандидатов. Следовательно, каждый из вас драгоценен. Мы попытались воссоздать ваши предыдущие тела как можно точнее, основываясь на данных вашего генетического кода, хотя тела эти не вполне биологической природы. Надеюсь, они вас устраивают. Они старятся очень медленно, а патогенов здесь нет, но повредить их тем не менее возможно. Пожалуйста, сообщайте нам, если потребуется медицинская помощь. А тем временем нам многим следует заняться. Позднее сегодня вы повстречаетесь с Хронографисткой — здешней топ-менеджером, если угодно. Завтра вы приступаете к тренировкам.

— А в чем именно тренироваться будем? — спросила Хода 2. Я не опознала ее акцента — она мне потом сообщит, что прибыла из Ганы во время Великой Миграции после войн за воду.

— В ремонте времялиний, — сказала ресепшионистка. — В спасении человеческой расы.

— Почему времялиниям требуется ремонт? — спросила я позднее в тот день Хронографистку. Обучающие видео были чисто техническими. Ответа на этот вопрос они не содержали.

— Пойдем, я покажу тебе, — поманила она меня вперед. Мы приблизились к центральной консоли и пошли по круглой палате, периметр которой усеивали золотистые нити, возносясь все выше и выше во тьму. Их были сотни, может, тысячи. Хронографистка остановилась.

— Вот это твоя времялиния, — сказала она. Ничем по виду не отличавшаяся от других, похожая на оптоволоконный кабель, она посверкивала по всей длине, уходя к далекому потолку, и обрывалась в нескольких метрах над моей головой.

— Мы ее уже дважды продлевали. Первоначально она уничтожается в 1956-м, во время Холодной войны. Ты и твоя сестра родились благодаря тому, что Спящий Санди 11 не нажал кнопку, получив приказ. Мы никогда больше не пошлем тебя на ту времялинию; никто не возвращается на свою времялинию. Однако существуют другие, населенные другими Джанель и Анджелинами. Работа, которую будешь ты здесь выполнять, возможно, посодействует выживанию этих других Джанель и Анджелин. Возможно, у них появятся чистые небеса и чистая вода, а родители их не умрут от Черной Пятнашки. Возможно, твоя работа предотвратит Северную Сецессию. Анджелине не придется сражаться или погибать в битве при Оттаве. С каждой привносимой нами вставкой на времялинии мы пытаемся немного продлить существование человечества.

Она оглядела золотые времялинии с усталым выражением на лице. Я гадала, сколько ей может быть лет — выглядела одновременно древней и безвозрастной.

— Кто такие «мы»? — спросила я. — В смысле, кто вы? Те, кто не из нас, не рекрутированы. — У меня появилось чувство, будто я в научно-фантастический фильм попала. — Вы инопланетяне?

Она посмотрела на меня с удивлением, потом расхохоталась. От этого сразу показалась гораздо моложе.

— Инопланетян не существует. За тысячелетия выживания человеческих существ на Земле, Луне и, недолго, Марсе инопланетный разум никогда не давал о себе знать. Возможно, они нас избегают, за что их трудно винить. Насколько нам известно, во тьме пространства и времени пребываем только мы.

Нахмурившись, она обвела жестом золотистые нити.

— Мы, истребляющие себя снова и снова. Мы, то есть я, ресепшионисты, которые вас вводят в курс дел, библиотекари, с которыми ты впоследствии познакомишься, инженеры, поддерживающие функционирование этого места, мы все, сотрудники Темпоральной Обсерватории, обитатели последней времялинии человечества. Взгляни!

Она указала ввысь, и я увидела одну золотую нить, возносящуюся далеко над всеми прочими, исчезающую во мраке.

— Мы суть светоносные проблески, биты информации, пляшущие на кончике этой колонны. Вскоре и нас не станет. Мы научились продлевать свое физическое существование, но утратили способность к размножению. За тысячелетие не родился ни один ребенок. Когда мы умрем, человечество погибнет. Вселенная продолжится без нас.

В ее голосе прозвучала тоска.

— А сколько вас? — спросила я.

— Менее трехсот.

Я замолчала. Вот мы здесь, в древних армейских казармах на Луне, высоко над необитаемой Землей. Менее трехсот людей уцелело во Вселенной. Больше никого не осталось от человечества.

Хотела бы я попросить тебя, Мерлин, об одной услуге. Я помню, что ты будешь присутствовать при последних мгновениях Артура, когда он лежит в грязи на поле битвы при Камлане, сраженный мечом Мордреда. Я знаю, что ты будешь там снова, в следующей жизни. В этот миг хотела бы я, чтобы ты склонился над ним и сказал так: «Гвиневера любила тебя в каждое мгновение этой жизни, и будет она любить тебя снова в следующей, следующей и следующей». Столько раз, сколько меня сюда будут посылать. Но, впрочем, ты этого не сделаешь, а я не попрошу тебя. У нас обоих свой долг, его нужно выполнять, тебе и мне. Я осмеливаюсь в этой жизни лишь отправить тебе это послание, ведь теперь наши задачи выполнены, и остается лишь ждать смерти, которая снова освободит наши души. Пожалуйста, если можешь, напиши мне в ответ. В этот раз, на следующий раз, в следующий за тем пришли мне ответ, дай подтверждение, что ты понял. Мне кто-нибудь нужен среди златых потоков времени, кто-нибудь, кто понимает, что я любила его и буду любить, покуда существует человечество.

Или, возможно, мы разыщем друг друга в Обсерватории. Имеется лишь небольшой шанс нам пересечься во время бодрствования и узнать друг друга. К тому же, не исключаю я, ты не один Мерлин, вас может быть двое или трое. Как знать, вдруг Спящих, населявших тебя, было множество. Но я настаиваю на своей вере в то, что из жизни в жизнь ты узнаёшь меня. Когда проснешься, поищи меня, спроси, как дела у Джанель 13.

Я вынуждена уйти к повечерию. Монахини ждут свою аббатису; такова моя финальная роль в этом месте и времени. Я пройду по саду лекарственных растений, распугаю сизых голубей, раздавлю в пальцах немного тимьяна или шалфея, чтобы вдохнуть резкий аромат. Возможно, на тропинку опадет последний росток лаванды. Лишь такие мелкие радости ныне остались мне, но их довольно.

В следующий раз увидимся мы, когда мне будет семнадцать. Ты будешь стоять подле Артура в великой зале Камельярда и неодобрительно взирать на меня, а я сделаю реверанс перед моим будущим мужем, размышляя о грядущих днях, когда снова на некоторое время воссоединюсь со своим любимым.

А до тех пор шлет тебе симпатии —

Гвиневера.