Самым изощренным из того, что рассказала Лара, была теория происхождения скифских баб. Оказывается, скифские бабы — это не символы, не надгробья. Они выглядят как творения человеческих рук, но не имеют никакого отношения к человечеству. Скифская баба — это репер времени. Он появляется в той точке пространства, где происходит перемещение во времени. После события репер остается на том же самом месте, уже на века.

Ну-ну, интересно. Репером в геодезии называется точка, обычно металлическая плитка, с известными координатами и высотой относительно Кронштадтского футштока. По реперам производят измерения на местности. Если бы немыслимые слова Лары были правдой — и откуда она только знает это слово, не путает его с музыкальным термином? — то теоретически могут существовать и работать реперы времени, как существуют и работают реперы пространства. Началом отчета, футштоком, должна была бы служить какая-нибудь общеизвестная точка, например — первый год новой эры.

— То, что скифская баба, как ты ее называешь, стоит в склепе, — деловито заметила хронопутешественница, — значит лишь то, что могильщики уже побывали там. Я сразу это поняла, как только увидела ее. Только вот в чем вопрос: когда? Это могло произойти и сто лет назад, и пятьсот и две тысячи...

— Две тысячи, — не без иронии уточнил Глеб.

— Откуда ты знаешь?

— Да очень просто: изваяние было поставлено в склеп именно на рубеже нашей эры. Я вижу это по слоям, как профессионал.

Лара задумалась, шевеля пальцами, будто ощупывая собственные мысли, которые кружились тут же, параллельно с ночными мотыльками. Резюмировала:

— Это значит, что они вытащили оттуда амфору где-то на рубеже тысячелетий и перепрятали в скифский курган, где ее и нашли археологи, как это значится в твоем каталоге.

Глеб вдруг подумал: а ведь ничто из произошедшего не противоречит этой теории. Действительно, скифская баба во дворе тети Дуси появилась слишком уж бесшумно и быстро. Зонгар, конечно же, каким-то образом привез ее и сгрузил. Но если бы она просто возникла посреди двора, то и тогда не было бы никакого шума. Глеб спросил, откуда взялась эта чертова баба во дворе пьяной хозяйки?

— Как же ты не понимаешь! — вскричала девушка. — Зонгар как раз и явился из глубины времени. Вот и возник на этом месте репер.

— Этот Зонгар, что же — ясновидящий? — спросил Глеб самым что ни на есть серьезным тоном. — Как он нашел тебя?

— Он не меня нашел, а тебя.

— Это еще что за диво?

— Ты сам виноват. Ты пригубил дудку, а этого делать не стоило. Зонгар всегда слышит мою дудку, где бы он ни был.

— А для чего нужна дудка?

— Да для многих дел. Чуть ли не каждый день нужна. Мы и чуем друг дружку через дудку. Каждый всегда знает, где сейчас другой. И когда.

— Все-таки «друг дружку», — передразнил Глеб. — Все-таки вы друзья.

— Нет, — серьезно ответила Лара. — Мы враги. Трудно это объяснить. Когда ты воюешь с человеком несколько тысячелетий, то он становится чем-то похожим на твоего лучшего друга. Только у меня вообще нет никаких друзей.

Лара вдруг встрепенулась:

— Я поняла. Вот что произошло. Когда ты задудел своего чижика, Зонгар услышал. Но что он услышал? Какую-то нелепую мелодию, которой нет в реестре дудки.

— В репертуаре, — поправил Глеб, вдруг отчетливо осознав, что все прошлые оговорки и якобы шутки Лары имеют некую законченную внутреннюю систему.

— Все равно, какое слово! Просто мелодия была не та, и Зонгар понял, что флейта захвачена. И, я думаю... Это дико звучит, но... Он просто бросился мне на выручку!

— С чего же вы потом дрались?

— Сама не знаю. Наверное, я бросилась на выручку тебе.

Глеб только сейчас сообразил, что Лара опасна. Разгуливает на свободе, владея при этом какими-то специфическими приемами кулачного боя.

— Что у вас с Зонгаром за школа борьбы? Не сталкивался раньше с такой.

— Где ж тебе сталкиваться? Эта школа родилась двенадцать тысяч лет назад и давно закончила свое существование на затонувшем континенте.

— Подожди-ка, — сказал Глеб. — Затонувший континент, это, конечно же — Атлантида?

— Конечно же — нет! Никакой Атлантиды не было, — сказала Лара, нахмурившись. — Ее выдумал Платон.

— Так что же за континент?

— Ваши ученые называет его Лемурией. Проще говоря: континент Му. Там мы говорили для краткости — Му!

С этим забавным «Му!» Глеб и заснул в ту ночь, утопая в чудесной пуховой перине.

19

— Му! Му! Му-му! — повторял он, когда чистил зубы с утра.

Вспомнил о том, что Лара говорила о кранах газовой колонки и дежа вю... Что она имела в виду? Может быть, они уже встречались где-то в другой жизни... Забавно.

Вчерашняя мысль опять беспокоила его. А что, если сказанное Ларой все же частично правда? Дело, конечно, не в реальных перемещениях во времени. А вот касательно генной памяти ученые пока не пришли к стройной теории. Случается, что человек вдруг начинает видеть какие-то свои прежние реинкарнации. Вспоминает места, где никогда не был, болтает на незнакомых языках... По-крестьянски, по-кхристиански, — так оговорилась она. Глеб запомнил, но не придал этому значения, как и многим другим словечкам и странностям.

«Веди меня в свой каталог», — сказала она, и Глеб подумал, что она намеренно коверкает речепостроение. А если Лара просто не знала этого слова и думала, что каталог — это какое-то помещение, где стоит настоящая амфора?

Вот, например, вчера за ужином, когда в числе прочего хозяйка принесла им вяленого леща, Лара взяла его за хребет и провела над столом туда-сюда, изображая, как лещ плывет. Пошутила:

— Мумия рыбы!

Может нормальная девушка так шутить?

Допустим, генная память частично занимает у некоторых людей основную. Они помнят события, которые произошли с их далекими предками. Личность расщепляется, и больной думает, что реальность предка и есть его реальность. Он может вспомнить наречие, на котором говорил предок, и напротив — частично забыть свой родной язык... Отсюда и все эти ее оговорки, ее непонимание самых обычных слов — вот и получается эта странная, в самое себе полная, законченная система ее языка. Но если Лара не фантазирует, а помнит, то события, о которых она рассказывала вчера за ужином, на самом деле происходили!

Значит, был и континент Му, и могильщики, и зачем-то надо было прятать какую-то амфору... Путешествия во времени, конечно, фантазия. Чувствуя в себе другую личность, переходя обратно в свою, эта девушка и представляет себе это, как переход из одной эпохи в другую.

Сердце вдруг радостно забилось: Глеб вновь ощутил близость открытия. О континенте Му — Лемурии, якобы затонувшей обширной земле на месте современного Тихого океана, написано немало, главным образом, в популярной околонаучной литературе для массового читателя. Идолы с острова Пасхи, таинственные дороги, уходящие в глубины вод, какие-то титанические сооружения на дне, странные артефакты, добываемые в слоях известняка и даже каменного угля... Частично журнальные утки, частично подделки самих предметов — так раньше считал Глеб. Он, скорее, поверил бы в Атлантиду, бывшую, скажем, на месте эллинского вулкана Санторин, чем в какой-то туманный континент.

Но если генная память больной девушки выдает Лемурию за реальность, то она на самом деле существовала! Это и есть то, о чем Глеб мечтал всю жизнь, — открытие.

20

Когда машина затормозила на Гимназической улице, он увидел перед зданием Краснодарского историко-археологического музея милицейскую «Волгу». Парадная дверь была заперта изнутри, безо всякой таблички: похоже, стряслось нечто неординарное.

Глеб увлек Лару к служебному входу. Охранник узнал таманского археолога и пропустил, не интересуясь, что с ним за девушка.

— Ограбили нас, — сообщил он. — Ночью кто-то залез. Очень так хитро. Сигнализация не сработала.