Люди в «жигуле» сидели тихо, ничем не проявляли себя, а вот в квартире Артемова — она располагалась на четвертом этаже — похоже, разгоралась нешуточная ссора. За плохо прикрытыми шторами метались тени, слышались крики, а потом зазвенело разбитое оконное стекло, и на зеленый газон упал самовар из блестящей нержавейки. Трудно понять, кто в кого там запустил самоваром; с одной стороны, мужику вроде сподручнее, он все-таки сильнее, а с другой — неприлично как-то, самоваром... Но женщина в состоянии аффекта способна и не такой самовар запустить в мужика, по своему опыту знаю.

Я не пошел к подъезду, наблюдал со своей точки под зеленой березой за тем, что будет дальше. Вполне возможный вариант развития событий — Марьяна решит уехать к родителям после ссоры с мужем. Меня он вполне устраивал.

Так и случилось. Минут через десять Марьяна выскочила из подъезда с тяжелой сумкой в руке, бросила ее на заднее сиденье своей «Шкоды-Фелиции» и села за руль. Я успел заметить, что следом за ней двинулся грязный «жигуль» и помчался к своей «Ауди», на ходу понимая, что кроме меня есть и другие люди, которые очень хотят поговорить с Марьяной без свидетелей. А может, не просто поговорить. Они тоже обрадовались неожиданному повороту событий. А я теперь — нет.

Марьяна ехала по Рублевке в сторону Кутузовского; не было сомнений, что она направлялась к своим родителям в Марьино. Синий «жигуль» упорно сидел у нее «на хвосте», и мне уже не очень-то хотелось разговаривать с его тремя пассажирами (не считая водителя). Значит, нужно избавиться от конкурентов на внимание красавицы Марьяны. Я прибавил газу, догнал «жигуль», пристроился следом. У них мой маневр не вызвал тревоги, «Шкода-Фелиция» нервно дергалась, пытаясь оторваться от преследователей, Марьяна обратила внимание на «жигуль», но оторваться не получалось.

«Ладно, помогу тебе», — подумал я.

Опустил стекло правой передней дверцы, поставил глушитель на пистолет, догнал «жигуль» и, поравнявшись с ним неподалеку от выезда на Кутузовский, выстрелил в заднее колесо. Машина завиляла, свернула на обочину и остановилась. А я ринулся в погоню за Марьяной. Догнал ее уже на Кутузовском. Поравнявшись со «Шкодой», показал девушке, что хочу поговорить с ней. Марьяна испуганно взглянула на меня и прибавила скорость. Черт возьми, как же ей объяснить, что ехать домой опасно? Бандиты заменят колесо и найдут ее у родителей! Вряд ли у тех, в спальном районе Марьино, суперзамки на стальной двери. Но даже если и так, они не остановят посланцев Ярмонова!

Когда миновали Кутузовский, я выбрал темный участок и «подрезал» «Шкоду», заставил ее остановиться. Выскочил из «Ауди», метнулся к девушке.

— Марьяна, вам угрожает опасность! Пожалуйста, выслушайте меня. Прошу вас!

Она подняла стекла, огромные голубые глаза смотрели на меня с ужасом. Невдалеке завыла сирена, похоже, мой маневр привлек внимание ГИБДД.

— Марьяна, я ваш друг, это я избавил вас от преследователей на «Жигулях», они хотели убить вас, и убьют, если вы поедете к родителям в Марьино! Прошу вас, верьте мне!

Стекло опустилось сантиметров на пять.

— Почему я должна вам верить?

— Потому что... я знаю, что с вами случилось на даче Ярмо-нова! Лилия Георгиевна попросила установить там скрытые камеры. Теперь за мной тоже охотятся!

Рядом с нами остановилась машина ГИБДД. Невысокий лейтенант не спеша подошел к нам, остановился рядом со мной.

— Почему нарушаете? — казенным тоном спросил он, не соизволив даже представиться. Видимо, понял, что мужчина и женщина на иномарках решают свои проблемы, не заботясь о правилах движения, и, значит, заплатят за это.

Все зависело от Марьяны, а она испуганно хлопала ресницами, переваривая мои слова.

— Да все нормально, начальник, — развязно сказал я, подмигивая девушке. — Мы с женой малость поцапались, но теперь все в порядке. — Я достал из кармана пятисотенную купюру, протянул блюстителю порядка.

Он взял деньги, наклонился к окошку «Шкоды».

— Это правда?

— Да, да, — будто ожила Марьяна. — Все нормально, хорошо, спасибо вам. — Она опустила стекло, достала из сумочки и протянула лейтенанту стодолларовую купюру. — Извините, что нарушали... мы сами разберемся с мужем.

Лейтенант взял и эту купюру, Предупредил нас о том, что нарушать порядок движения необдуманными маневрами не следует, и степенно зашагал к своей машине. Похоже, у него сегодня был удачный день. Машина с ревом обогнала нас.

— Так почему я должна вам верить? — спросила Марьяна.

Стекло передней дверцы она не подняла, я наклонился к нему, тихо сказал:

— Потому что вы не знаете, где этот кошмар случился, а я знаю. Лилия Георгиевна попросила меня...

— Ну и что?

— Я видел, как вас насилуют, — неосторожно сказал я и тут же получил хлесткую пощечину.

— Свинья! — крикнула Марьяна.

— Можно подумать, если б я не видел этого, вам было бы легче, — сказал я, потирая ушибленную щеку. — Это на видео, понимаете? На диске или на флешке, точно не знаю. Поверьте, мне было очень неприятно это видеть, но... я просто проверял свою работу. Потом, на следующий день. За эти кадры Лилию Георгиевну убили, за мной охотятся, да и у вас проблемы, как могли убедиться только что. Может, поговорим спокойно?

— Садитесь, — она распахнула дверцу «Шкоды» с противоположной стороны. — Но смотрите... у меня газовый баллончик наготове!

— Отгоню свою машину, а то мы как-то странно смотримся, — сказал я.

Я поставил свою «Ауди» впереди ее машины, потом сел рядом с Марьяной на пассажирское сиденье. И, видя ее вопрошающий взгляд, честно рассказал, кто я такой, как оказался причастен к этой истории и о том, что было в спальне Ярмонова.

— Вы были прекрасны, Марьяна, — завершил я свой рассказ, — а он — омерзителен! Извините за такие подробности.

— Этого не может быть, Григорий Ильич на такое не способен! — решительно заявила Марьяна. — Я знаю, что он велел Геку отвезти меня домой, дома и очнулась...

— Ярмонов вообще не смотрит на красивых девушек?

— Нет... Роман, мой муж, говорил, что он бабник, даже предупреждал в шутку, чтобы я... Но...

— Я понимаю, вы ничего не помните, но ваши... простите, чисто женские ощущения ни о чем не говорят?

— Что вы хотите от меня?!

— Не нужно нервничать, постарайтесь внимательно слушать меня и понять. Вы были именно в спальне Ярмонова, в его загородном доме. В бессознательном состоянии. Туда вас принес здоровый мужик по имени Гек. Что случилось на вечеринке?

— Мне стало плохо... это все, что я помню.

— Вам подмешали в вино сильный психотропный препарат. Кто подал вам напиток? Кто сидел рядом?

— Подал? Григорий Ильич, сам. Он всем раздал бокалы с шампанским, лично. А рядом... Да коллеги сидели, все смеялись, шутили, даже Гек подсел со своим бокалом, ему Григорий Ильич позволил выпить в честь юбилея... Гек даже приглашал меня танцевать. Но он опоздал...

— Гек мог вам подмешать какую-то гадость?

— Да как? За столом было столько народу...

— Значит, она в бокале была заранее, и Ярмонов дал вам особый бокал. Потом вам стало плохо, он приказал отвезти вас домой, но отвезли не домой, а на дачу к Ярмонову.

— Господи... — с ужасом прошептала девушка. — Какой ужас...

Меня начинало раздражать ее поведение. Для нее ужас то, что это случилось на даче Ярмонова? По-моему, главный ужас в том, что случилось, неважно где.

— Я понимаю ваши чувства, разделяю их, но речь сейчас о другом. Лилия Георгиевна хотела с помощью компромата получить развод и завладеть контрольным пакетом акций «Ярнефти».

— Ой, Рома говорил об этом, смеялся... что в случае развода контрольный пакет... Она давно мечтала об этом...

— Теперь Лилия Георгиевна мертва, а мне дали двадцать четыре часа, чтобы я вернул одну из копий видеосьемки в спальне Ярмонова на даче. Ее они не нашли, мое время истекло. Но я-то ладно, а вот вы... Очень важный свидетель, рассказать, что бывает с такими?

— Не надо, я знаю... то есть видела по телевизору, читала... Но я не понимаю, кто вы, что вам от меня нужно...