И действительно — он не оперативный работник. Это Муромцев или Кузькин ничего не боятся. Вот они залезут в любую заваруху и там затеряются. Это еще те фрукты!.. И Ирочка Багрова — оперативник. Она тоже фрукт, но такой сладкий, такой вкусный...

Хилькевич уже давно собирался сделать Ирине официальное предложение. В последнее время Багрова делала ему явные намеки на этот счет. А недавно произошедший случай просто заставлял его, как честного человека...

Сидоров резко остановился у двери, на которой было написано название отдела — «Новый Афон». В последующие дни никто не мог объяснить Вадиму, как возникло это странное имя. Сотрудники говорили общие фразы. О том, что это святая гора, что она в Абхазии и что Пипия якобы оттуда родом.

При входе начальства народ зашевелился, и через минуту к площадке перед кабинетом начальника собралась группа в мятых халатах неопределенного цвета. Ясно, что когда-то они были белыми, но эту форму выдавали на год и за это время никто и не собирался ее стирать...

Генерал сообщил всем о приходе нового сотрудника и в общих чертах похвалил его способности. Пипия говорил дольше, но еще более неопределенно. О том, что надо радушно встретить инженера Хилькевича, но не надо отвлекаться. Все должны работать как единый механизм, но каждый на своем месте. Вадим стоял в центре вроде свадебного капитана. Он благодарно кивал, когда хвалили его, и сурово напрягался, когда давались напутствия... Нет, тут нужен оперативник! У них актерские способности. Эти всегда выплывут на поверхность. Но им самые простые задания достались... Вот Кузькин сейчас на даче Бублика — отдыхай, любуйся природой, дыши воздухом.

5

Кузькин очнулся, когда стало тяжело дышать. Он понял, что сидит в кресле, что привязан к нему по рукам, по ногам и по груди... Кто-то с перегарным дыханием стоял сзади и шарил ручищами во внутренних карманах куртки, давя на грудную клетку.

Оперативники редко попадают под пули. Но на всякий случай надо беречь грудь, где сердце, артерии и аорты... Вместо бронежилета у Льва Львовича были две плоские фляжки с коньяком. Обе из нержавейки — одна в правый карман, а другая — в левый.

Перегарный мужик достал фляги и на этом окончил обыск. Ни пистолета не нашел, ни отмычек, ни удостоверения Службы особого назначения... И на том — спасибо!

Валера сел напротив и решил провести допрос по всей форме. Но вначале открутил крышечки и понюхал содержимое емкостей. Однозначно — коньяк!.. Но это на запах. Для точного определения надо пробовать.

В шкафчике нашлись три чашки. Значит, одна запасная.

Сторож налил по фронтовой норме и подвинул сосуд к Кузькину — пусть первым выпьет! А вдруг здесь отрава метиловая.

Лев добродушно улыбнулся и пошевелил пальцами правой руки. Это был намек на то, что очень неудобно пить, когда запястья примотаны к подлокотникам кресла... Валера намек понял! Он подошел, развязал у Кузькина правую руку и подвинул поближе кресло.

Охранник сел и опытным глазом глянул на плоские блестящие фляжки: «В каждой — меньше бутылки. Около четырехсот граммов. А значит, в двух — восемьсот!.. Если этот парень на машине приехал, то значит, он за рулем. И ему больше трехсот наливать нельзя... Ему триста, а остальное придется мне... Надо бы хоть какую закуску».

Взгляд у Валеры наткнулся на три конфетки под названием «Му-му». Порядок!.. Он подкинул закуску под левую руку Кузькина. А ручка-то привязана!.. Пленник опять улыбнулся и опять пошевелил пальцами. И снова сторож все понял без слов. Он встал и отвязал вторую конечность... Даже примотанный к креслу, Лев чувствовал пистолет под левым нижним ребром. Вот теперь он король положения, поскольку руки у него развязаны! Он в любой момент может вытащить ствол и отомстить за удар лопатой. Но сначала надо расслабиться и провести разведку.

И Валера не был настроен на конфронтацию. Раз образовалась компания, то надо друг друга уважать. После первой они поговорили о футболе, после второй — о женском поле, после очередной познакомились и почти побратались.

— Вот ты, Лев, ты нормальный парень. Нет, ты отличный мужик, поскольку сам принес... А другие приходят, и я им должен шампанское покупать.

— Пижоны! Это кто такие?

— Сам хозяин этой дачи и двое его корешков. Приехали, блин, на черном джипе «Гранд Чероки»...

— Ты, Валера, номер запомнил?

— Да плевал я на их номера!.. Мне обидно, что я им за свои деньги шампанское купил. Эту кислятину полусладкую... И главное, что они меня не просили. Как-то само в голове сложилось, что я должен купить бутыль и им принести.

— Мистика! Просто тихий ужас.

— Точно, Лев, чертовщина!.. А дальше, так еще хуже. Принес я, потом ушел, и вдруг меня тянет вернуться и разбить им стекло. Вернулся! Взял это шампанское и запустил в окно!

— Нуты, Валерка, крутой! Отстоял свою честь!.. А Бублик в это время сидел за компьютером?

— Точно, Лев! Он открыл черный кейс, а там экран и клавиши... Давай я тебя всего развяжу. И ты не обижайся, что я тебя лопатой огрел. Тогда я думал — ты вор, а сейчас я тебя уважаю... А ты меня уважаешь?

Через час Кузькин позвонил в Москву и сообщил, что по оперативной необходимости ночевать остается в поселке «Бархатная роща», в сторожке у хромого Валеры, местного охранника...

6

В Москве уже такого нет. В столице прогресс загнал все пиво в бутылки, и оно потеряло живость.

А в Ветлуге еще сохранились пивные ларьки, где кружки с янтарной жидкостью, а над ними шапка белой пены... И коллектив вокруг этих заведений особый. Тут за столиками не люмпены, а разночинцы — от слесаря до инженера, от студента до аспиранта, от артиста до скандалиста.

Бомжи здесь тоже есть, но они кучкуются далеко за ларьком, там, где гора пустых ящиков. Их добыча — водочные бутылки и недопитое пиво...

Еще утром Егор Лубяко подогнал и оставил в ста метрах от пивной палатки красные «Жигули» — простенькую «пятерку» с не известной никому биографией. Не машина, а бомж!

Потом пришлось провести очень сложную операцию — два часа Егор Петрович катал по городу Бублика. Изобретателя могли искать, но за тонированными стеклами джипа его не разглядеть... Они ездили по всем магазинам Ветлуги, подбирая беглецу одежду. И не один комплект, а на все случаи жизни.

По завершении шопинга подкатили к роще, что за тем самым пивным ларьком... Лубяко ушел, а через пять минут вернулся с бомжем, который отдаленно напоминал гения Бублика. Ростом, прической и легкой небритостью.

Изобретатель, сидевший в «Гранд Чероки» слышал, как Егор, стоя у машины, сулил бомжу золотые горы:

— Будешь кататься как сыр в масле. Будешь жить, брат, на широкую ногу — как кум королю!.. Но все надо делать секретно. Если у тебя язык без костей, то пиши — пропало!

— Это я могу. Я молчу, как могила... Я молодой был, так от жены гулял сразу с тремя. А она, дура, ни сном и ни духом... Я умею тайну хранить.

— Нормально!.. Но больше от жены не гуляй.

— Так теперь я и не могу. Всякая возможность отпала.

— Отлично... Тогда, брат, переодевайся, иди к той красной «пятерке», садись за руль — и вперед к новой жизни!.. И не забудь черный кейс. В нем твое счастье.

Лубяко заглянул в джип — Бублик сидел во всем новом, а его одежда аккуратно складирована на заднем сиденье. Вот трусы, носки, брюки и все остальное, включая ключи от квартиры, паспорт в грубом бумажнике и несгораемый жетон сотрудника фирмы «Волна».

Сквозь тонированные стекла Бублик видел, как бомж вразвалочку побежал к красным «Жигулям» пятой модели... Совсем недавно этот бродяга был для Бориса Трофимовича пустым местом. А сейчас бывший оборванец стал близким и родным. Он бежал в его любимой куртке, в его рубашке и брюках... В его трусах, наконец!

Человек с черным кейсом и с паспортом Бориса Бублика сел в «пятерку», завел двигатель и начал набирать скорость. Впереди оживленный перекресток... Борис перевел взгляд на Лубяко. Тот стоял с сотовым телефоном. Номер был набран, и оставалось нажать лишь одну кнопку.