Три года назад она с подругой приехала покорять Москву. Конечно, и в ее родной Одессе много солнца, много песен. Во-обще-то там, у моря, было даже лучше, чем на Тверской. Лучше во всем, кроме одного — всех одесситов затюкал вопрос с «ридной мовой». Или ты ее знаешь, или нет — это две большие разницы! Если ты хохлушка, то будьте любезны, тогда мы вас везде «ласкаво просимо». А если нет, то иди работать уборщицей в порт. Или на спичечную фабрику.

В Москве Рита с подружкой сняли комнату и ежедневно уходили на промысел, на ловлю женихов.

Они крутились в центре города рядом с Думой, возле министерств и перед входом в известные фирмы, которые качают нефть и газ.

Маргарите повезло первой... Он шел, размахивая ключами от машины. Он был в сером костюме — стройный, голубоглазый и немного седой. Понятно, что он в два раза старше, но на другой вариант она и не рассчитывала.

«Жених» подошел к черной машине, открыл дверцу и начал усаживаться за руль. Рита подскочила вовремя! Она спросила у него то, что за последний месяц спрашивала у всех: «А вы не скажете, как мне доехать до МГУ?»

У нее был очень милый одесский акцент. А еще она была наивная, симпатичная и очень молодая. Таким трудно отказать!

— Садитесь, девушка. Я еду в ту сторону — подвезу вас.

— Ой, спасибо... А то я недавно в Москве. Совсем запуталась. У нас в Одессе все вдоль моря, а у вас кругами, кругами.

— А зачем вам в МГУ?

— Поступать хочу, на журналистку учиться.

— Но уже сентябрь. Экзамены давно закончились.

— Жаль... Придется на будущий год поступать. Я очень до знаний жадная — так к наукам и тянет... Меня Маргаритой зовут. А вас?

— Борис Борисович.

— Ой, как я рада... А вы женаты? Вот я, так совсем нет! И никогда, ни с кем, ни разу и ни чуть-чуть.

— Это редкость в наше время... Формально, Риточка, у меня есть супруга. Но она живет в Москве, а я работаю в Ветлуге. Вот такая семья — спим врозь... Я руководитель очень крупной фирмы — генерал Сидоров.

— Настоящий генерал?

— Настоящий... У меня в Ветлуге квартира огромная и коттедж прямо на Оке. Живу богато, но скучно. Нигде нет уюта и женского тепла... Решайте, Риточка. Если в МГУ, то мне за мостом надо направо поворачивать. А если ко мне в Ветлугу, то прямо.

— Прямо едем!.. Я вам так скажу, Борис Борисович, теперь у вас будет столько женского тепла, что вам просто жарко станет. Как в полдень в Аркадии.

Через год Сидоров развелся со старой женой. И почти сразу Рита Довгань стала Маргаритой Сидоровой и госпожой генеральшей... Сбылась мечта идиотки! Она и не представляла, что будет так скучно.

Она круглый год жила в городке из десяти коттеджей. Их домик был полной чашей. Все для жизни есть, но скука смертная! Особенно поздней осенью, зимой и весной. Летом хоть сад, огород, грибы, купанье в Оке. И вообще — чуть побольше народа всякого.

Вот сейчас она и начиналась — поздняя осень. Теперь восемь месяцев сиди у ящика и смотри «Поле чудес».

12

До выборов мэра Ветлуги оставалось три дня, а воз чуть сдвинулся и опять застрял.

Муромцеву удалось узнать, что, нарушая все инструкции, Бублик работал с двумя кейсами — с настоящим и с макетом для испытаний. А значит, в машине вполне мог сгореть второй, поскольку они были почти неотличимы.

Далее, генетика подтвердила, что обгоревший труп совсем не от Бублика. Значит, изобретатель где-то рядом и химичит со своей адской машиной.

Главная информация та, которую добыл Хилькевич с риском для личной жизни. Не могла Василиса сочинить фразу про дойную корову. А если бегство Бублика организовал Афонин, то все становилось на свои места.

В Ветлуге всего три человека пытались стать мэрами. Твердохлебов от партии власти, Инюшев от коммунистов и Афонин от разночинцев, от тех, кто и против белых, и против красных... Ходили слухи, что Владимир Викторович — ставленник очень крутых ребят. Говорили, что местная братва финансирует Афонина из общака.

Все так, но если не пойман, то и не вор! С чем идти к кандидату в градоначальники? С пустыми домыслами? С фразой про корову? С опознанием хромого Валеры? С рассказом, как пьяный сторож запустил шампанским в окно?

Нет, до выборов Афонин фигура политическая. К нему на кривой козе не приедешь! Нужны железные факты и улики.

Паша Муромцев это понимал, но решил сходить ва-банк. Он вломился в предвыборный штаб на улице Героев Перекопа, пробился к самому Афонину и потребовал разговора наедине.

— Мы подозреваем, господин кандидат в мэры, что вы похитили и убили Бориса Бублика.

— Убил! И в землю закопал... А что значит — мы подозреваем? Кто это такие — «мы»?

— Это генерал Сидоров и группа следователей из Москвы... У нас все улики есть.

— У вас есть улики, а у меня есть связь с «убитым» Бубликом... Через час пусть ваша следственная группа соберется в кабинете Дмитрия Дмитриевича. А я попрошу Бориса позвонить генералу и все объяснить... Пусть каждый поговорит с живым изобретателем. Пусть все поймут, что нечего тут расследовать.

До выборов оставалось три дня... В кабинете Сидорова сидели пятеро и напряженно смотрели на желтый телефонный аппарат с маленьким советским гербом на диске. Паша почему-то решил, что будет звонок на обычный городской телефон. Но вдруг зазвучала веселенькая мелодия Моцарта. Генерал вытащил из кармана свой сотовый и начал разговор.

Все затихли и прислушались. Сразу стало ясно, что на трубке настоящий Бублик, но через двадцать секунд Дмитрий Дмитриевич стал вялым. Он уже не беседовал, а произносил невнятные междометия так, как будто был под гипнозом.

Потом он протянул мобильник Павлу, приговаривая: «Все хорошо. Бублик жив. Он гостит у тети... А никакого кейса вообще не было. Это фантастика... Следствие надо прекратить...»

Муромцев машинально потянулся за трубкой, взял ее, но, дослушав монолог Сидорова, размахнулся и запустил мобильником в стенку. Бросок был от души! Умный «Сименс» разлетелся на блестящие осколочки, микросхемы и кнопочки.

Владелец сотового не прореагировал. И вообще — он выглядел жалко. Не генерал, а какая-то зомби бессвязная.

Паша подскочил к Сидорову и начал, как шаман, водить руками вокруг головы, очищая карму с аурой.

— Как они вас долбанули, товарищ генерал!.. Они хотели всех нас в транс ввести. Сидели бы мы сейчас, как чукчи в мыльной опере... Вы отдыхайте! Мы отвезем вас сейчас на квартиру, а вашей жене я что-нибудь совру. Кстати, она знает что-нибудь о Бублике?

— Знает... Я три раза привозил его в свой коттедж... Мы работали над чертежами прибора. Он обещал закончить и передать его мне. Но вдруг убежал.

— Постойте, генерал! Раньше вы этого не говорили.

— Раньше я вам врал. А теперь мне все по барабану... Я очень хочу спать.

Он заснул уже в машине. Муромцев был уверен, что генерал проспится и даже не вспомнит своих признаний. Гипноз — это страшная сила!

На квартире Паша оставил Ирину с Хилькевичем. Пока объект дрыхнет, пусть эти голубки тихо выясняют отношения. Багрову понять можно, но Вадим пострадал на боевом посту. Он же не из-за баловства... Он герой! Он бросился на Василису, как на амбразуру...

Кузькин обещал проследить за Афониным, а самому Муромцеву предстояло ехать к молодой генеральше. Интуиция зашевелилась и начала шептать, что многое крутится вокруг Маргариты. И надо быть мастером, чтоб понять эту женщину.

Коттеджи стояли не прямо у воды, а на высоком лесном берегу. Их было больше десятка. За общим забором виднелись только крыши с башенками и флюгерами.

Паша был уверен, что жена генерала встретит его с распростертыми объятьями. Он видел Риту несколько дней назад, когда Сидоров затащил всю группу к себе на шашлыки. И все это мероприятие продолжалось чуть больше трех часов.

Два-три случайных взгляда, и Муромцев понял — генеральша на него запала. И не потому, что он такой неотразимый красавец. Это — само собой!.. Тут дело в другом — скучно ей.