Этой зимой честный Губкин случайно сообщил о всех проделках Зорина инспектору из Москвы. Он совсем не хотел «закладывать» начальника, но так получилось... Весной приехала комиссия. К началу лета факты подтвердились, и Зорина потихоньку сняли... Замену нашли быстро — начальником УВД стал тот, кто разоблачил мздоимца и казнокрада.

Полковник еще не привык к своему новому кабинету с мраморными колоннами и фигурками из эпохи Наполеона...

За столом из красного дерева собралась Коллегия УВД и несколько сыщиков, которые начали вести дело о взрыве у дома за гостиницей «Азалия».

Губкин осторожно прошел на председательское место и сел в кресло, деревянные подлокотники которого изображали спящих львов. Он разложил перед собой несколько листов с карандашными записями и открыл совещание.

— Вчерашний взрыв — это позор для нашего города! Наши люди к этому не привыкли. Хулиганство, драки, воровство — это можно понять. Даже бытовые убийства или разбой можно воспринять. Но взрыв автомашины! Такого у нас еще не было... Мало того — взорвали офицера милиции вместе с сержантом!.. Теперь у нас один выход — срочно бандитов найти и обезвредить... Докладывай, майор! Какие у тебя версии?

За столом сидело около двадцати человек. Майор Мельников, которому доверили вести это дело, сидел самым крайним.

И ему пришлось встать и говорить громко, докладывая не всем сидящим здесь заместителям, а самому начальнику УВД... А Губкин отчетливо комментировал и внятно задавал вопросы, ведя диалог с сыщиком.

— Докладывай, майор!.. Что вы успели нарыть за ночь?

— Кое-что успели, товарищ полковник... Поэтажный обход дома ничего не дал. Взрыв слышали все, а больше ничего.

— Это понятно, майор. Ты говори о результатах и версиях.

— Удалось выяснить, что майор Камалов вчера принес Сереге, криминалисту, лимонадную бутылку со штампом ресторана «Азалия».

— Зачем?

— Как обычно — снять пальчики... Потом эти отпечатки Камалов проверил по центральной картотеке, и в Москве проявили к этому острый интерес. Это их объект, проходящий по делу об ограблении антиквара Берковича.

— Помню, майор. Очень крупное дело! Этого коллекционера нагрели на десятки миллионов долларов.

— Точно, товарищ полковник. Это сообщалось в сводке от шестого апреля... Так вот, первая версия — Камалов вышел на грабителей Берковича, а они его убрали.

— Нормально!.. И опять же, «Азалия» фигурирует и во взрыве, и в лимонадной бутылке.

— И я это заметил, товарищ полковник... Но есть и вторая версия... Камалов взорвался в красной «Ниве». Это машина того дебошира с Урала. Мы хотели его выпустить вчера, но на сутки задержали.

— Ясно, майор!.. Дружки уральца думают, что он уже на свободе и минируют «Ниву». А Камалов случайно попадает под взрыв... Действуй, майор! Обе версии отличные. Главное, что в обоих случаях сработали залетные хлопцы... Нам не надо, чтоб взрывник был из своих, из боровских...

* * *

Не зря Боря Кукин считал себя хорошим сыщиком. Когда он искал в Боровске квартиру, то подготовил несколько вариантов... Сбежав после взрыва от Прасковьи Даниловны, они уже через час расположились в трехкомнатных хоромах в центре Боровска. Как в любом переезде, здесь были и плюсы, и минусы.

В этой квартире не было хозяев, но не было и завтраков с домашним вареньем. Рядом — магазины, рестораны и маленькое казино, но отсюда дальше до гостиницы «Азалия». Эти апартаменты сдавались очень дорого, но в каждой комнате был телефон, а в кабинете вполне сносный компьютер...

Утром они выехали в Дубраву... Настроение было не самое радостное. Все успели сообразить, что взрыв красной «Нивы» — это не покушение на уральского гостя и не теракт против майора Камалова.

Не надо быть аналитиком из ФСБ, чтоб понять: кто-то хотел убрать Бориса Кукина, который проявил излишнее любопытство.

— Зря я вчера расшифровался в холле гостиницы. Я открыто следил за тем парнем в синей бейсболке.

— Зачем?

— Хотел посмотреть на его реакцию.

— И что?

— Посмотрел... Он пытался удрать на полной скорости. Петлял по проходным дворам... Главное, что я успел заметить его встречу с дружками. Один на «Шевроле» цвета «мокрый асфальт», а второй на «Опеле».

— Ты, Борис, заметил их, а они засекли тебя.

— Не травите душу, ребята. Я и сам понимаю, что Мурат с сержантом из-за меня погибли.

— Не дури, Борис!.. Кто мог такое предвидеть? Если бы майор не приехал за «Нивой», сегодня бы мы втроем на ней... У тебя есть номер этого «Шевроле»?

— Есть... Правда, не в каждой цифре уверен, но очень близко...

За пять километров до поворота на Дубраву их остановил грозный патруль ГАИ с автоматами и в бронежилетах... Денис первым предъявил документы.

Капитан сначала решил изучить багажник зеленого «Ниссана», а уже потом стал внимательно перечитывать удостоверение и другие бумаги.

— Все нормально, командир?

— Да... Ваши документы в порядке, гражданин Носов... Ничего запрещенного не везете?

— Нет, товарищ капитан. Сегодня не захватили с собой ни оружия, ни наркотиков.

— Шутка?

— Шутка, капитан!

— Понятно... А куда едем?

— В Дубраву. Там кино снимают. Так мы им новый текст везем... Мы сценаристы!

— Понятно!.. А я-то думаю — странно! Недавно проехала пара иномарок с московскими номерами, а теперь вы... Те, видно, тоже были сценаристы.

— Капитан, а те, что до нас, — это «Опель» и «Шевроле» цвета «мокрый асфальт»? Так?

— Точно!.. Трое их было. Так они тоже сценаристы?

— Не совсем, капитан. Но около того... Они писатели! Сочинители детективов...

После поворота с шоссе на грунтовку Денис сбросил скорость, пытаясь запомнить все развилки и повороты.

Дорога шла вверх мимо скалистых холмов, поросших густым кустарником и корявыми соснами. Особенно удивляли обочины. Они были неестественно чистые — ни обрывков бумаг, ни старых покрышек, ни даже пустых бутылок. Казалось, что вокруг самый натуральный девственный лес. И трудно было предположить, что где-то впереди большой дачный поселок, где снимают кино.

Но постепенно дорога стала прямее, а деревья ровнее и выше. В просвете леса появилась поляна, на которой стояли машины, люди, штанги, щиты и кинокамеры.

«Ниссан» Дениса и «Рено» Славы Зуйко подкатили на маленькой скорости, боясь помешать высокому искусству ревом моторов... Но на них никто не обращал внимания. Все смотрели на пригорок, где стоял сарай. У стены виднелись грабли, вилы и всякие тяпки. Рядом на завалинке с задумчивым видом сидела Ванда Горбовска.

Лицо Славика расплылось в улыбке. Ничего не замечая, он сквозь толпу пошел к жене... Он не услышал, как Вадим Фурман красиво крикнул «Мотор»!.. Он не заметил, как поехал кран с оператором, приближая камеру к месту действия... Он не обратил внимания, как толстая Полина, ассистент режиссера, втолкнула в кадр местного жителя — лысого громилу, согласившегося исполнить эпизод.

«Громила» окликнул Ванду, но она гордо встала и отвернулась. И тогда этот тип подошел со спины и обхватил полячку своими лапищами. Это был верх наглости!

Ванда с трудом вырвалась, схватилась за грабли и замахнулась. Но ударить она не успела. Славик метнулся вперед и встал перед «громилой» со сжатыми кулаками и горящим взором.

У парня был эпизод в кино. Он растерялся, снял с лица бандитское выражение и промямлил:

— Что происходит? Этого нет в сценарии... Вы кто?

— Кто я? Я-то муж!.. А вот ты — подлец!

Размахиваясь, Слава развернулся на камеру, демонстрируя всем свое гневное лицо... Потом он со всего маха ударил «громилу» в челюсть. Тот не ожидал и даже не пытался уклониться.

Удар получился красивым — со смачным звуком и с полетом тела... «Громила» влетел в стену сарая и начал оседать на травку. Лицо его выражало натуральную гамму чувств — от боли и обиды до радости оттого, что камера направлена на него и снимает крупный план.

Слава поднял плешивого парня за грудки, и тот съежился, решив, что его опять будут бить... Но Зуйко развернул «громилу», чуть отстранился и дал мощного пинка под зад.