Опубликовано^[1375].

в) «Никиты Византийца изобличение и опровержение послания, отправленного архонтом Армении, с клеветой на нашу православную веру и на святой Вселенский четвертый собор, по поручению христолюбивого и благочестивейшего нашего императора. Написано архонту от имени патриарха».

Опровержение грамоты Ашота изложено в очень резком тоне. Содержит многочисленные текстуальные выдержки из нее, исходит от имени патриарха, чей сан был получен им «от наших всесвятых и православных императоров». Известно в своем греческом подлиннике.

Опубликовано^[1376].

Ныне, когда лакуна в грамоте Фотия устранена, стало очевидно, что Фотий писал ее уже по возвращении в Константинополь из ссылки. Известно, что около 875 г. он стал воспитателем сыновей Василия Македонянина, а с октября 877 и до сентября 886 г. официально занимал патриарший престол. Таким образом, обмен этими тремя грамотами происходил в период его второго пастырства (по мнению Л. Г. Вестеринка, Фотий отправил свою грамоту немедленно по возвращении в Константинополь^[1377].

Эти три послания хорошо характеризуют обстановку в последнее десятилетие перед восстановлением в Армении царской власти. Ашот — умный и дальновидный политик, он стремится привлечь такого союзника, как Византия, готов признать себя вассалом империи. Но в церковных вопросах он неуступчив, и в результате попытки Фотия обратить армян в православие потерпели поражение.

3. Послание Фотия Ашоту Багратуни, которое известно лишь в армянской версии и озаглавлено: «Ответ на грамоту царя Ашота, написанную армянским вардапетом Сахаком». Автор грамоты отвечает на вопросы философского, теологического характера.

Опубликовано^[1378].

Касаясь этого послания, следует прежде всего отметить что адресат назван царем — тагавором. Это, разумеется, не перевод, а толкование — в подлиннике значилось, вероятно, «архонт» или «архонт архонтов». В тезисах доклада Л. Г. Вестеринка послание датировано не ранее чем 885 г., тогда как в издании писем Фотия значится 877/878 г. со знаком вопроса. Разумеется, если мы имеем дело с современным посланию переводом, то датировка — около 886 г. кажется единственно возможной, поскольку с осени этого года Фотий был уже не у дел. Не исключено, однако, что тот перевод, которым мы располагаем, выполнен позднее, само же письмо поступило в период, когда Ашот не имел еще царского сана.

Вопросы, связанные с Халкидонским собором, в письме не затрагиваются.

4. Благодаря публикациям последних лет в научный оборот вошли послания Фотия армянам, сохранившиеся в своих греческих подлинниках.

а) Одно из этих писем озаглавлено в рукописи «О ереси теопасхитов». Интитуляция и заключение опущены, имя адресата не названо.

Опубликовано^[1379].

Автор констатирует, что часть армян благодаря миссии архиепископа Иоанна обратилась к правильной вере, он воздает хвалу адресату, а затем подробно разбирает и отвергает положения, которые содержатся в послании Ашота Багратуни, написанном Сахаком Мрутом. Таким образом, определяется адресат послания — Ашот. Но автор несколько раз^[1380] () обращает внимание на кровное родство с адресатом. Известно, что матерью Фотия была Ирина, сестра патрикия и магистра Аршавира, армянина по происхождению, принадлежавшего, судя по имени, к роду Камсараканов^[1381] (). Аршавир был женат на Каломарии, сестре императрицы Феодоры и кесаря Варды, т. е. породнился с отпрысками Мамиконеанов, оказавшимися в Византии На протяжении веков Мамиконеаны и Камсараканы, с одной стороны, Багратуни — с другой, принадлежали, в общем, к противоборствующим лагерям. Отмеченное обстоятельство ждет еще своего истолкования.

б) Грамота, озаглавленная «Послание к армянам». Обращение опущено. Письмо адресовано духовному лицу и содержит взгляд византийской церкви на Халкидонский собор.

Опубликовано^[1382] ().

В первом из этих посланий Фотий рекомендует своему адресату обратиться ко «второму» письму, адресованному «боголюбивейшему и святейшему брату нашему и сотоварищу — Захарии» и армянам — халкидонитам Тарона^[1383] (). Далее, в своем «Послании и армянам», адресованном, вероятнее всего, к тому же Закарии, Фотий заявляет, что после первых долгих призывов он вступает в беседу через посредство вторых призывов, чтобы рассеять тем самым невежество, которое содержится в ответном послании корреспондента^[1384] (). Наконец, ниже он говорит, что корреспондент уже знаком с его первым посланием, и не следовало бы ему становиться причиной для вторичных усилий^[1385] ().

Первая из двух греческих грамот Фотия датируется временем после 875 г., периодом, когда он уже вернулся в Константинополь и успел получить ответ на свое послание Ашоту Багратуни (ответ, изложенный Сахаком Мрутом). В этой первой грамоте католикос Закариа еще жив. Если вторая грамота адресована Закарии, то и ее следует датировать, по-видимому, тем же периодом времени. Считается, однако, что в самом конце 876 г. Закариа скончался^[1386] (), и это создает определенные трудности в согласовании данных, касающихся датировки греческих посланий.

Переписка Фотия с армянами проливает яркий свет на церковные и политические отношения между империей и армянами, но анализ этой переписки связан с большими трудностями. Основной вопрос, который ждет своего решения, — это датировка грамот. Не исключены новые находки, которые, возможно, изменят отношение ученых к уже известным документам.

Приложение II

Послание Романа Лакапина неизвестному адресату

В 1883–1885 гг. греческий ученый И. Саккелион издал ряд посланий Романа Лакапина, которые сохранились в рукописи, найденной издателем на Патмосе и пожертвованной затем библиотеке местного монастыря Иоанна Богослова^[1387] (). Рукопись ныне значится под № 706 и переписана, как устанавливает Ж. Дарузес, до 1079 г.^[1388]. Подлинным автором этих посланий является Феодор Дафнопат, писатель и крупный Чиновник. Полагают, что Дафнопат сочинял эти послания, занимая должность протасикрита, т. е. высокого чиновника императорской канцелярии. Данная рукопись содержит семь сочинений Дафнопата — шесть писем и одну речьд Содержание интересующего нас послания с инскрипцией τω άμηρα της Αίγυπτου изложено Г. С. Деспунисом в рецензии на издание И. Саккелиона, отдельные выдержки известны также в переводах А. А. Васильева и М. Канара^[1389] (). Тем не менее, учитывая важность памятника, считаем необходимым дать его полный перевод.

Эмиру Египта

Истинный и совершенный человек тем отличается от прочих сущих, что он разумно и с приличествующим пониманием, с честью следует в жизни за своими обязанностями.

Ибо как мудрая и трудолюбивая пчела порхает среди всяческих цветов, дурными пренебрегает, а на полезных и красивейших задерживается, чтобы выработать мед, так же и истинный и разумный человек. С помощью своего разума он наблюдает за всевозможными жизненными явлениями, к непригодному^[1390] и к несообразному не приближается, а подходящее и спасительное приемлет. Что же является (наиболее) полезным и спасительным среди всего на земле, если не мир и любовь? Ибо бог сам является миром и называется миром, и он желает, чтобы сотворенные им жили мирно и в сладости. И в то время как мир животворит, война сеет гибель; мир умножает и обогащает людей, а война сокращает и разоряет. Ибо тот, кто загребает золото и богатство — вещи тленные и неустойчивые, — быстро лишается собственной выгоды. Тот же, кто ищет мира и любви, не только приобретает пользу и вечное вознаграждение, но и становится в глазах бога и людей приснопамятным и всеблаженным. Ибо добрый муж всегда творит добро, а по поводу доброго творящего наперед известно, что он любит бога.

А любящий бога стремится на деле служить ему. А когда бог заботится о людях, которых сотворил своей дланью, он видит их стремящимися к миру и любви. Ибо он есть бог и царь мира и любви, он не желает смерти людей и, того, чтобы жили они во вражде, но чтобы они пребывали в воздержанности и в добром расположении. Если бы любезны ему были войны и сражения, (и) наслаждался бы он человеческими жертвами — (то) какая ему польза создать вначале человека, которого задумал он, (а) затем уничтожить? Но когда всю видимую власть он учредил через посредство человека, когда сделал его господином всего и начальником, чтобы тот пользовался тварями его (бога. — К. Ю.), и через понимание этого возвеличивал и прославлял непостижимость его мудрости, ясно, что (бог) ненавидит и отвращается от войн и избиений, задуманных людьми, а принесенных в жизнь завистью и преступлением злого духа. (Бог) возлюбил мир и любовь, а любящих то же самое включил в число славных и блаженных. Как вышние силы ангелов, с миром относящиеся друг к другу, в полной мере вкушают от божьей славы, а более всего он сам (радуется) их (ангелов. — К. Ю.) мирному и сладостному устройству, точно так же он желает, чтобы сотворенный им человек жил в мире и в любви, так что через эту любовь он является творцом того, что в выси и внизу и повсюду во вселенной.