У Григория Магистра тондракиты ассоциируются в первую очередь с павликианами. Обливая словесным ядом тондракитов, автор задает риторический вопрос: «Знали ли мы о подобном обмане?». И отвечает: «Вот павликиане, отравленные Павлом Самосатским»^[1341]. Речь идет, по-видимому, об основателе павликианской секты^[1342]. Далее Григорий Магистр излагает некоторые положительные основы учения павликиан. Эти сведения вполне согласуются с тем, что нам известно из греческих авторов. По словам Григория Магистра, павликиане называют себя мхристианамим. Точно так же Петр Сицилиец и Петр Игумен утверждают, что имя «павликиане» еретикам присвоили их противники, сами же они называют себя христианами^[1343]. «Они говорят: Павла любим, а Петра проклинаем». Это подтверждают и греческие источники^[1344].

Павликиане и тондракиты представляются Григорию Магистру единой массой, одной сектой. Описывая появление Смбата Зарехаванци, он обращается к сирийскому католикосу, которому адресовано LXVIII послание: «Прочти, если тебе удастся найти, труд святого и трижды блаженного вардапета Анании, написанный по просьбе владыки католикоса Анании, и (труд) владыки Йовханнэса, надзирателя армян»^[1345]. И ниже: «Наш блаженный первосвященник, святой Йовханнэс и вардапет Ананиа, описывая их недоброй славы ужасную ересь», обвиняли тондракитов во всяческом нечестии^[1346]. «Трижды благословенный вардапет Ананиа» — это Ананиа Нарекаци, который, как мы знаем, выступил в качестве автора полемического произведения, направленного против тондракитов. Это сочинение было написано по поручению католикоса Анании Мокаци («по просьбе владыки католикоса Ананиа»). Упомянутый в этих же фразах Йовханнэс — это католикос Йовхан Одзнеци, автор «Слова против павликиан» и направленных против них канонов. Таким образом, Григорий Магистр воспринимает как единое целое павликиан VIII в. (против которых выступал Йовхан Одзнеци) и тондракитов Х в., которых обличал Ананиа Нарекаци.

Как известно, в IX в. среди павликиан выделялась группа, которую называли кинохоритами. В источниках сохранилось два написания: κοινοχωριται и κονοχωρΐται. При неизменности в произношении в первом случае это слово означает «общинники», «общинные сельчане», во втором — «насельники собачьей деревни», «собачеевцы». Есть основания думать, что исконное название — первое, которое под пером полемистов изменило написание, приобретя бранный смысл^[1347]. Но независимо от того, в каком направлении происходило изменение наименования, и независимо от его происхождения ясно, что одну из групп павликиан противники называли «собачеевцами».

В 1956 г. мною было высказано мнение, что название «Шнаванк», о котором говорится в, LXVII послании Григория Магистра, обязано своим происхождением кинохоритам, перебравшимся в Армению^[1348]. Возможно, конечно, что Шнаванк — всего лишь бранное наименование, а не реальный топоним. Действительно, «пес» — эпитет, который Григорий Магистр очень часто прилагает к еретикам. Смбат оказывается во главе псов и волков. «Еретики — псы, псы, псы! — восклицает автор. — Их скопище — это собачья свора»^[1349]. Тем не менее даже с учетом этого обстоятельства мнение о возможной исторической связи между кинохоритами и насельниками Шнаванка имеет под собой определенную почву.

Тондракитов роднят с павликианами и многие черты идеологии. Известно, что павликиане отвергали «форму, действенность и силу честного и животворящего креста», отбрасывали его «с тысячью оскорблений». Под крестом понимали самого Христа. Нельзя, утверждали они, поклоняться орудию мучения^[1350]. Мы знаем, что подобное отношение к кресту характерно и для тондракитов.

Причастие у павликиан носило символический характер. Как говорит Петр Сицилиец, они многих убедили в этом, утверждая, что господь дал на вечере ученикам не хлеб и вино, но передал им символично свои слова как хлеб и вино^[1351]. Возможно, что именно на это намекает «Клятва единения» в той фразе, где говорится о павликианах. Выше было показано, что символичность в обрядах была свойственна и тондракитам.

Своеобразно понимали павликиане и крещение. Они говорили, что «крещением являются слова Евангелия: «… как сказал Господь: Я — вода живая»^[1352]. Отрицание крещения в его ортодоксальном понимании мы находим и у тондракитов.

Павликиане, как и тондракиты, отвергали иконы^[1353], отказывались почитать деву Марию^[1354].

Взятые в совокупности, эти факты наводят на мысль не только о контактах между тондракитами и павликианами, но и о какой-то преемственности в движении и идеологии. Как известно, военное поражение в 70-х годах IX в. означало конец павликианства как широкого общественного движения. Часть павликиан перешла в православие, часть покинула пределы империи. Нельзя ли предположить, что какая-тο часть еретиков подалась в глубь Армении? География павликианских общин на Востоке такова, что подобное допущение напрашивается само собой. Этническая структура павликианства, которое в значительной части должно было состоять из армян, снимала при таком переходе языковые и некоторые психологические барьеры. Если это предположение соответствует действительности, тогда становится понятно, почему в глазах Григория Магистра павликиане и тондракиты составляют одну массу, почему мысли о тондракитах порождают ассоциации с павликианами, почему, наконец, так много общего в идеологии тондракитов и павликиан.

Приложения

Приложение I

Переписка патриарха Фотия с армянами

Как было сказано в гл. III, с середины IX в. Византийская империя заметно активизировала свою политику в Армении. Отражением этого явилась, в частности, оживленная переписка, которую вел с армянами патриарх Фотий (годы пастырства: 858–867 и 877–886). Переписка велась вокруг основного вопроса, который разделял армян и ромеев, — отношения к Халкидонскому собору, соответственно признания у Христа одной или двух природ. Настойчивые попытки обращения армян в православие адекватно отражали стремление Византии утвердить в Армении свое господство.

За последние годы в научный оборот включены новые источники, которые вносят существенные коррективы в ранее бытовавшие представления. Критическому обзору известных на сегодняшний день памятников был посвящен доклад Л. Г. Вестеринка на международной конференции по армянской средневековой литературе (Ереван, 15–19 сентября 1986 г.). Наиболее сложным вопросом остается датировка посланий, и докладчик показал, насколько трудно прийти к более или менее определенным выводам. Пока опубликованы лишь краткие тезисы доклада^[1355] (). Материалы, касающиеся переписки патриарха Фотия с армянами, заслуживают специального исследования, в рамках же настоящей книги мы ограничиваемся кратким обозрением известных источников.

1. В нескольких армянских рукописях сохранилось своеобразное досье материалов, относящихся к Ширакаванскому церковному собору 862 г. Досье начинается со слов: «В 311 год армянского летосчисления (25 апреля 862 — 24 апреля 863 г.) константинопольский патриарх Фотий отправил Вахана, архиепископа Никеи, в Армению к Закарии, католикосу Великой Армении. Католикос созвал собор в Ширакаване из многочисленных епископов и монахов, в присутствии спарапета Армении Ашота, ибо тот пребывал там в стане вместе со своими отрядами из азатов, которые собрал, поскольку отложились северные страны. Там был и Нана, великий сирийский дьякон, прославленный философ. На этом соборе епископ Никеи Вахан произнес следующие слова». Далее следуют формулы веры в Бога-Отца, Сына, св. Духа, в Троицу. Непосредственно вслед за этим помещены 15 анафем. Они адресованы тем, кто превратно исповедует Троицу и ее ипостаси, проклятию предаются сторонники учений Нестория и Евтихия и др., а XIII и XIV анафемы касаются Халкидонского собора и его противников (см. III главу). Далее обосновывается теория о двух природах Иисуса.