Тондракитство было широким общественным движением, его массовость свидетельствует о той крупной роли, которую играли в нем именно народные массы. Это движение внушало большую тревогу как церкви, так и светской власти. Но судить о его революционности можно было бы на основании позитивной программы тондракитства или хотя бы информации о действиях общественного порядка, предпринятых еретиками. К сожалению, эта сторона проблемы — наиболее важная — в источниках не получила достаточного освещения.

2. Тондракиты и павликиане^[1316]

Уже первый исследователь истории тондракитов, М. Чамчян, обратил внимание на наличие определенных связей между движениями тондракитов и павликиан. Смбат Зарехаванци, полагал М. Чамчян, прежде «впитал ядовитые капли ереси новых манихеев — павликиан» и уж затем создал собственное учение^[1317]. По выражению венецианского мхитариста Б. Саргисяна, Иизгнанные из Армении и рассеявшиеся павликиане после многих лет смогли собрать свои силы и взрастить горькие цветы тондракитства»^[1318]. К. Тер-Мкртчян допускал, что наряду со «школой» Смбата Зарехаванци не прекращали своего существования и павликиане, образующие отдельную секту^[1319]. Ф. Конибир трактовал ересь тондракитов как дальнейшее развитие павликианства и полагал возможным говорить о «павликианской церкви» до XIX в. включительно^[1320]. Этот подход характерен и для Н. Г. Гарсоян^[1321]. Рассматривая движения тондракитов и павликиан как чисто еретические, названные авторы стремятся в первую очередь установить близость двух учений.

Но наличие определенных связей между тондракитами и павликианами не отрицают и те ученые, которые трактуют эти явления как общественные движения. По мнению А. Г. Иоаннисяна, Смбат Зарехаванци частично, по-видимому, разделял взгляды павликиан^[1322]. М. Абегян утверждает, что «остатки павликиан в Армении группировались вокруг тондракитов, составлявших ту же старую секту, но под новым названием»^[1323]. Таким образом, наличие определенных связей между павликианами и тондракитами признается всеми, кто так или иначе касается истории последних. Но в то же время очевидно, что одни из исследователей довольствуются констатацией факта, другие же стремятся установить сходство между павликианством и тондракитской ересью. Последнее очень соблазнительно, но и опасно — параллели не всегда приводят к достоверным выводам по поводу реально существовавшей взаимосвязи учений еретиков. Методически было бы неверно исходить из догматической близости обеих ересей. Это, конечно, не означает, что исследователь может игнорировать бесспорное сходство павликианства и тондракитства в конфессиональном отношении. Речь идет о том, что, трактуя эти два феномена как общественные движения, следует установить прежде всего реальные связи, существовавшие между павликианами и тондракитами, и уж затем попытаться объяснить сходство в идеологических моментах^[1324].

При рассмотрении преемственной связи между обоими движениями необходимо коснуться двух вопросов: хронологических пределов, внутри которых развивалось павликианство как народно-еретическое движение, и географического ареала его распространения.

Нижний предел в литературе определяется по-разному: VI или VII в.^[1325], но от этого предела в данном случае можно, по-видимому, вообще отвлечься. Верхним же пределом ориентировочно следует считать 70-е годы IX в., когда Василию Македонянину удалось овладеть столицей павликиан Тефрикой и фактически разгромить движение^[1326]. Но еще во времена Иоанна Цимисхия (969–976) в Азии проживали «манихеи», которых император по совету антиохийского патриарха Феодора переселил во Фракию^[1327].

На основании греческих источников нетрудно проследить, как, распространившись из Самосаты-Аршамашата, павликианство захватило такие области, как Армениак, Колония, Халдия, Феодосиополь, Мопсуестия, Анатолии, достигло Константинополя и Фракии. По всей видимости, не только на востоке, где в этническом смысле павликиане были армянами, но и на западе исторической Армении движением были охвачены наряду с греками значительные массы армян. Не случайно, что до Сергия — Тихика вождями павликиан становятся почти исключительно армяне.

Таким образом, и географический ареал распространения павликианства, и этнический состав еретиков приводят к мысли, что тондракиты могли иметь широкие контакты с павликианами. Множество фактов свидетельствует о том, что между двумя еретическими движениями, безусловно, имелась общность.

Послания Григория Магистра остаются важнейшим источником и для изучения связей между павликианами и тондракитами. Заметим при этом, что известную информацию содержат не только тексты посланий, но и заглавия. Эти заглавия были проставлены либо самим автором, либо лицами, хорошо знавшими сюжет^[1328]. Заголовки, часто подробные, представляют большой источниковедческий интерес.

Говоря о тондракитах, Григорий Магистр постоянно отождествляет их с манихеями. Его послание тулайцам озаглавлено: «Ответ на послание тулайцев — новых манихеев»^[1329]. В LXIX послании автор пишет о «воспринявших учение манихеев и зовущихся тондракитами»^[1330]. В X послании автор упоминает о «противниках нашей блаженной, небесной веры, возбужденных ко злу беззаконным и дерзким колдовством манихеев и многими другими сектами», которые вспугнули и обессилили страну^[1331]. В заглавии LXVIII послания говорится о манихеях, изгнанных из страны греков и из Тондрака^[1332].

Кого имеет в виду Григорий Магистр, упоминая манихеев? На протяжении столетий, когда манихейство превратилось в малозаметную ересь, манихеями повсеместно называют павликиан. Так, труд Петра Сицилийца является разоблачением и опровержением ереси манихеев, зовущихся павликианами^[1333]. Павликиане, утверждает автор, те же манихеи^[1334]. Свою первую книгу о павликианах Фотий (или Псевдо-Фотий) озаглавливает: «О недавнем произрастании манихеев»^[1335]. Манихеями павликиан прозвали, конечно, не случайно. Поводом послужил, по-видимому, павликианский тезис о двух началах. Первая ересь павликиан — манихейская, исповедание двух начал. Еретики говорят, что «единственное различие между нами и ромеями (заключается в том), что одного бога мы считаем отцом небесным, и он в этом мире не имеет власти, но (будет иметь ее) в будущем, а другого бога — творцом мира, и он имеет власть над этим миром»^[1336]. Дуализм павликиан, по существу, был очень далек от манихейства, тем не менее именно на этом основании павликиан в Византии называли, как правило, манихеями. Манихейство в Византии было хорошо известно. На протяжении столетий церковь культивировала ненависть к этой ереси. Слово «манихей» приобрело бранный оттенок и употреблялось в том же смысле, что и мцлнеай, мцлнэутюи в средневековой армянской литературе. Это слово является армянской транскрипцией наименования еретиков-мессальян.

Манихеями звали павликиан и в Армении. Так, одна из глав «Книги скорбных песнопений» Григора Нарекаци имеет подзаголовок: «Сказанное о церкви против манихеев, они же суть павликиане». Этот подзаголовок мы находим в древнейшей рукописи, написанной в 1173 г. по поручению Нерсэса Ламбронаци^[1337]. В то же время имеются списки, где в соответствующем месте упоминаются не павликиане, а тондракиты. Так, в одном из изданий «Книги» значится: «Сказанное им же о таинстве св. Церкви — против нечестивых еретиков тондракитов, новых манихеев»^[1338].

Повсеместно отождествляя тондракитство с манихеями, Григорий Магистр имел в виду, по-видимому, павликиан. Правда, в одном месте он пишет, что тондракиты проповедуют «подобно манихеям, которых проклинают, но творят то же самое»^[1339]. Нигде в другом месте мы не найдем указания на то, что тондракиты проклинают павликиан, вполне вероятно, что здесь имеются в виду собственно манихеи. Но в то же самое время это известие напоминает о следующем факте из практики павликиан. Все авторы сходятся на том, что павликиане проклинали Манеса и его учеников, равно как и основателя секты Павла Самосатского и его брата Иоанна^[1340]. Замечание Григория Магистра неожиданно становится доводом в пользу сходства между павликианами и тондракитами.