Видимо, в «Матианэ Картлисай», откуда почерпнуты все эти сведения, произошла временная контаминация. Вряд ли можно сомневаться, что сообщение о присоединении к Баграту Саргиса Хайказна связано с мятежом последнего в 1041 г. Последующие же сведения определенно относятся к Ани накануне сдачи города византийцам, т. е. к 1045 г. Необходимо отметить, что если Аристакэс Ластивертци сообщает лишь о намерении сдать город Баграту IV, то, согласно грузинскому автору, в этом направлении были предприняты важные практические шаги. В столицу Великой Армении прибыли (безусловно, с полномочиями) грузинские послы, те самые, которые затем оказались в плену у Липарита^[842]. Более того, говоря о том, что этих лиц выманили из Ани «от царицы», автор «Матианэ Картлисай» намекает на то, что в городе находилась и сама царица. Этим фактом, возможно, следует объяснить несколько неожиданное утверждение, что жители Ани передали город не царствующему Баграту IV, а его матери^[843].

Трактуя эти события, ряд ученых высказали мнение, что посланцы Баграта IV прибыли в Ани в качестве правителей города^[844]. Этот вывод представляется недостаточно обоснованным — об административных функциях грузин, явившихся в Ани, в «Матианэ Картлисай» не говорится. Скорее это были царские послы. В период, когда византийские войска осаждали Ани, вряд ли имелись условия для функционирования новой администрации (если бы вообще возникла потребность в смене местной администрации).

Но союз с Грузией не мог спасти Великую Армению. Оказавшись на чужбине, по существу в плену, Гагик II вынужден был передать страну Константину Мономаху, создав тем самым непосредственные легальные основания для последующей аннексии страны. Сам он получил титул магистра, плодородные области (χωρία) в Каппадокии, Харсиане и Ликанде, сообщает Скилица. Матфей Эдесский называет Калон-Пелат и Пизу, в первом из них А. Грегуар усматривает греч. Καλόν πηγάδιν. Согласно Аристакэсу, Мономах предлагал Гагику Мелитину и окружающие ее гавары^[845]. Повелением императора Гагик взял в жены дочь Давита Арцруни (сына бывшего васпураканского царя Сенекерима Арцруни) и стал «властвовать над его уделом», так как Давит умер, не оставив сына^[846].

Одновременно с Гагиком или даже несколько раньше покинул страну и Григорий Магистр. «И пока продолжалось это испытание, Григор, сын храброго Васака, направился к императору. Был он муж мудрый, а в божественном писании сведущий, как никто, поэтому, видя, что Гагика не отпускают в собственную страну, он предстал перед императором и вручил ему ключи от Бджни, (передал ему) всю свою наследственную вотчину. Император воздал ему почести, Григорий получил чин магистра, (принял) назначенные для местопребывания деревни и города в пределах Месопотамии, а вечное право передавать их из поколения в поколение было подтверждено златопечатной грамотой»^[847].

Вступление ромеев в Ани освещено в источниках по-разному. Когда Петросу Гетадардзу (назначенному, как было сказано выше, правителем страны) стало ясно, что город Ани перейдет к кому-либо из троих: Давиту Безземельному, Абу-л-Асвару или Баграту IV, он написал «правителю восточной стороны» в Самосату, просил узнать, чем отблагодарит его император, если он, католикос, выдаст ему Ани и остальные крепости страны. Император одарил Петроса драгоценностями, пожаловал ему какой-то высокий титул, и «таким вот образом (ромеи) овладели Ани и всей страной».

Эти сведения принадлежат Аристакэсу Ластивертци, который, по-видимому, прав, подчеркивая заглавную роль Петроса в этих событиях^[848]. Но почему католикос снесся с императором через правителя Самосаты^[849], а не через паракимомена Николая, который находился поблизости?

У Матфея Эдесского события представлены иначе. Когда стало известно, что Гагик не вернется, и выявилась «измена армянских нахараров», страну охватила великая скорбь. Собравшись у царских усыпальниц, оплакивали потерю престола и проклинали тех, кто предал Гагика. «Но, оказавшись в безвыходном положении, город и все войско пришли к соглашению, написали ромейскому военачальнику-паракимомену, поклялись ему (в верности. — К. Ю.), призвали его в город Ани и вверили Ани ромеям. И рухнуло государство Багратидов!»^[850]. По сведениям Скилицы, город также был сдан паракимомену, но самим Гагиком^[851].

Анийское царство было объединено с фемой Иверия, правителем которой оставался Михаил Иасит^[852]. Уже с титулом вестарха (ранее он был вестом) Иасит повел военные действия против Абу-л-Асвара. Скилица пишет, что Иасит командовал ромейскими и иверскими отрядами и силами Армении Великой, которыми ранее предводительствовал Гагик. Таким образом, под началом у Иасита были регулярные ромейские тагмы и отряды из местных контингентов. Участие армянских отрядов подтверждают и армянские авторы — под стенами Двина погиб Вахрам Пахлавуни с сыном Григорием. Помощником (δουλον) Иасита был магистр Константин Алан, высшая же власть принадлежала паракимомену Николаю.

Кампания 1045 г. оказалась неудачной — нападавшие потерпели поражение под Двином^[853]. Иасит и Николай были смещены, вместо первого дукой Иверии был назначен Катакалон Кекавмен, а преемником паракимомена стал Константин, архонт великой гетерии, евнух, из сарацин. Константин был назначен стратигом-автократором. Это перемещение произошло в 1046 г.^[854].

О дальнейших событиях известно только из Скилицы. Византийское командование отказалось от идеи захватить Двин^[855]. Удалось овладеть «Святой Марией», Ампиером и» Святым Георгием» — крепостями, подвластными Ани. Была предпринята попытка захватить также «крепость, называемую Хелидоний, которая была выстроена на недоступном холме, недалеко от Двина». Но осаду Хелидония пришлось снять, так как вспыхнуло восстание Льва Торникия, и Константин с войсками поспешил к столице^[856]. Торникий провозгласил себя императором в сентябре 1947 г., так что события, описанные у Скилицы, имели место в 1046–1047 гг.

'Αμτιίερ Скилицы — это крепость Анберд у подножия Арагаца. Анберд входил в состав владений Вахрама Пахлавуни, в связи с этим обстоятельством его участие в военных действиях против Абу-л-Асвара представляется еще более оправданным (Вахрам не дожил до освобождения Анберда, в 1045 г. он с сыном Григорием погиб под Двином)^[857]. Недалеко от Анберда находилась деревня, называемая (по храму?) «Святой Григорий» (Ас., с. 106). Но по мнению П. Пеетерса, имеется в виду, скорее, Хор Вирап, к югу от Двина^[858].

«Святая Мария» — это Сурмари (Սուրբ Մաոի, т. е. святой Мари), нынешнее Сормелю на берегу Аракса. Аристакэс называет Сурмари словом бердакалак (Καστρότιολւς). Сурмари принадлежал, вероятно, Саргису Хайказну, поскольку во время своего мятежа он смог бежать из Ани именно сюда^[859].

Хелидоний, по-видимому, можно отождествить с Цицернакабердом («Ласточкина крепость», греч. φρουρίου Χελιδόνιον, переводится так же). Цицернакаберд возвышается над р. Раздан (в настоящее время находится в пределах городской черты Еревана, там, где воздвигнут памятник жертвам резни, учиненной турками в 1915 г. Локализацию названных пунктов^[860]. Военные действия против Абу-л-Асвара велись и позднее, но об этом будет сказано в связи с сельджукским нашествием.

6. Карсское царство

Последним приобретением Византийской империи в Армении явилось Карсское царство. Здесь в 1029–1064 гг. правил Гагик, которому и в условиях сельджукского нашествия удавалось долгое время удерживать власть. Но в 1064 г., после захвата Ани ордами Алп-Арслана, Гагик Карсский уступил свое царство Византии и обосновался в империи^[861]. Карсской царство вошло в состав Иверии, которая к этому времени лишилась Ани.

Приобщение армянских государств и Тайка к Византии явилось длительным процессом. В своих действиях империя следовала, по-видимому, определенной долгосрочной программе. Каждая операция разрабатывалась заблаговременно, причем этот подготовительный период мог продолжаться не только годы, но и десятилетия. Акции могли носить бескровный характер, но в случае необходимости империя проводила операции с привлечением крупных военных сил. Однако даже в тех случаях, когда аннексия происходила внешне мирно, Византия действовала из соседней фемы (или фем), которая в каждом отдельном случае символизировала всю военную мощь империи. Дипломатия сыграла, конечно, большую роль, но в итоге армянские государства и Тао были включены в состав империи под угрозой или в результате завоевания.