На протяжении всей второй половины VII в. арабы предпринимают походы в Армению, но в этот период стабильной арабской администрации не существовало. По мнению А. Н. Тер-Гевондяна, о полном подчинении страны можно говорить лишь со времени большого похода Мухаммада ибн Марвана в 701 г. Вновь был занят Двин, в город введен гарнизон в 62 тыс. воинов. Была окончательно сформирована провинция «Арминия» (в нее вошли Армения, части Грузии и Кавказской Албании), составившая часть Северного наместничества^[136]. Но, по арабским представлениям, вся Армения была завоевана уже после большого похода Хабиба ибн Масламы^[137], который датируют 654–655 гг.^[138]

До 80-х годов IX в. характер верховной власти в Армении оставался неизменным. Составляя часть провинции «Арминии», Армения управлялась чиновниками халифата, с которыми сотрудничали представители местной знати. Как при Омейядах, так и при Аббасидах провинция могла иметь собственного вали, но могла иметь и общего с Месопотамией, или с Адарбайджаном, или же с обоими вместе. Около 886 г. Ашот Багратуни был помазан на царство, Армения приобрела важнейшие признаки суверенного государства, однако инсигнии власти Ашот получил от халифа. В таком же положении пребывали и его преемники, равно как и царь Васпуракана. Первым армянским царем, который не нуждался в арабской инвеституре, был Абас I Багратуни (929–951). Только при нем армянские царства в правовом отношении оказались совершенно независимы от арабов.

Арабское нашествие сопровождалось массовым уничтожением населения, уводом в плен, грабежами. При первой осаде Двина в 640 г. было перебито 1 200 человек, утверждает Дионисий Телльшахрский. Арабы покинули город, уведя с собой 35 тыс. пленных^[139]. Преследуя Мавриана, стратига Феодосиополя-Карина, Хабиб ибн Маслама, сообщает Феофан, разграбил страну^[140]. В 705 г. группа армянских нахараров была сожжена в церкви в Нахчаване. Репрессии, последовавшие за попытками восстаний, отличались жестокостью. Когда при куропалате Хамазаспе Мамиконеане армяне отложились от арабов и перешли на сторону императора Константа II, арабы перебили 1775 заложников^[141]. Карательная экспедиция Буги в 852–855 гг. сопровождалась массовым пленением и продажей в рабство. В Хойте Буга, согласно Табари, перебил 30 тыс. человек^[142]. Халиф ал-Мутасим (833–842) во время кровавого штурма одной из армянских крепостей позаботился о том, чтобы семьи, уводимые в рабстве, не разлучали^[143]. Нетрудно догадаться, что подобная оговорка отражает исключительность распоряжения халифа.

До X в. Армения наряду с Византией считалась в халифате одним из главных источников поступления рабов, при этом армяне-рабы считались худшими из белых^[144]. Армянские авторы повествуют преимущественно о тех акциях, жертвами которых была армянская знать. Но вот Левонд специально отмечает, что насилию подвергаются простолюдины (зрамик базмутюн мардкан). Чтобы заставить их платить налоги, их наказывают бичом, подвергают пыткам, подвешивают, выдерживают зимой в замерзшем озере и назначают стражей, чтобы их мучили^[145]. Женщины становятся жертвами надругательств^[146]. Примеры подобного рода многочисленны, в целом они дают, по-видимому, адекватную картину арабского нашествия.

Источники, которыми мы располагаем, носят односторонний характер и, как мы уже указали, сообщают преимущественно о тех бедствиях, которые обрушились на знать. Разумеется, жертвами репрессий становились не одни нахарары, не из их среды происходили массы угоняемых в рабство, но качественные изменения в демографической структуре связаны именно со знатью. Состав нахарарских фамилий резко сократился, и это прямо или опосредованно связано с арабским нашествием. Арабское присутствие накладывало свой отпечаток на неизбежные междоусобные войны, и выживали, как правило, те фамилии, которые приспосабливались к новому режиму. Отток на запад, в Византию, был постоянным (хотя халифат и пытался всячески пресечь это явление).

Однако все это само по себе не отражает особенности арабского владычества в Армении. Они выявляются в тех мерах, которые носят более или менее институционный характер. Завоевывая одну страну за другой, арабы стремились с самого начала определить режим, которому предстояло подчиняться новым подданным халифата. Покоренному населению гарантировалась неприкосновенность личности и имущества, свобода отправления культа. В казну халифата выплачивались налоги, поземельный и подушный (харадж и джизья, последний уплачивали немусульмане). Отношения с населением регулировались договорами, заключавшимися по завоевании страны или города. Противопоставлялись два пути: заключение мирного договора, когда население изъявляло свою покорность, или покорение силой меча. В первом случае, жалуя населению некоторые свободы, халифат гарантировал их соблюдение в будущем. Эта практика нашла широкое применение как в Армении, так и в Грузии, Албании, Адарбайджане. Известны договоры с Адарбайджаном^[147], Муганом^[148], Тифлисом^[149]. Арабские авторы сохранили текст договора, заключенного Хабибом ибн Масламой с Двином: «Во имя Аллаха милостивого и милосердного! Дана сия грамота Хабибом ибн Масламой христианам города Дабила, его магам и иудеям, как присутствующим, так и отсутствующим, в том, что я гарантирую вам (неприкосновенность) ваших личностей и имущества, ваших церквей и храмов и стен вашего города. Вы находитесь в безопасности, и мы обязуемся следовать договору с вами до тех пор, пока и вы сами ему следуете и вносите харадж и джизью, в чем порукой Аллах, наинадежнейший поручитель!»^[150].

Не воспроизводя их текстуально, Балазури упоминает и о других договорах с армянами. Батрик Хлата представил Хабибу ибн Масламе договор, заключенный с Йиадом ибн Ганмом. Здесь предусматривались гарантии личности, имущества, территории с условием выплаты дани. Хабиб подтвердил договор, хотя вслед за этим взял батрика под стражу. Договоры были заключены с правителями Мокса, Арчеша, Баджунайса (Апахуник), Арташата, с правителем Сирадж-Тайра (?) и Багреванда. Договор с батриком Васпуракана распространялся на всю подчиненную ему страну^[151]. Упомянуты многочисленные договоры, заключенные в соседних Грузии и Арране (Албании)^[152].

Табари рассказывает о завоевании Дербенда, о переговорах с персидским правителем города Шахрбаразом и о достигнутом соглашении. Далее приводится краткая характеристика армян и воспроизводится аман, пожалованный Шахрбаразу, насельникам Армении и армянам. Сурака ибн Амр подтверждает, что участникам договора гарантируется неприкосновенность личности, имущества, обеспечивается право на отправление религиозных культов, им не будет нанесен ущерб, договор не будет нарушен. Жители Армении и Дербенда подлежат призыву и принимают участие в военных действиях на стороне арабов. Военная служба избавляет их от уплаты джизьи. Уклоняющиеся выполняют те же обязательства, что и жители Адарбайджана: уплачивают джизью, обеспечивают арабов проводниками и берут на суточный постой мусульман^[153].

А. Н. Тер-Гевондян относит переговоры с Шахрбаразом и вручение охранной грамоты ко времени похода Хабиба ибн Масламы (654–655). По его мнению, события составляют общую цепь с действиями арабского полководца^[154]. З. М. Буниятов считает, что арабы достигли Дербенда в 642/643 г. Действительно, Табари повествует о договоре под 22 г. х. (30 ноября 642 — 18 ноября 643 г.)^[155]. В настоящей книге принята первая датировка. Трудности, однако, связаны не столько с датировкой, сколько с композицией грамоты. Каким образом в одном договоре оказались объединены Дербенд (ал-Абваб) и жители достаточно далеко расположенной Армении? А. Н. Тер-Гевондян считает, что грамота дана провинции «Арминии», часть которой составлял Дербенд^[156]. Но ко времени дербендских событий провинция еще не была сформирована, да и трудно представить, чтобы составитель грамоты объединил условия для провинции в целом и для одного из входящих в ее состав города-крепости Дербенда. Не слились ли здесь два договора, один из которых имел в виду Дербенд, а другой — Армению как таковую?