- Не знаю. Кажется мне, что не растет у них лебеда. Но если бы даже и росла... Сдается мне, что таких мордоворотов лебеду есть не заставишь. Они за эту лебеду своего шаха в театре показывать будут. Вместе с эмирами...
- В каком-таком театре? - не понял Никодим.
- В анатомическом. Бунташное племя, твоя правда, боярин... Но почему же они так крепко живут?! Не жил так мой дед, хотя и работал, и зажиточным считался в своей слободе. И отец не жил - не по молодости, когда братья его отцовского наследства лишили, я имею в виду, и он в углежогах мыкался до сорока лет, а потом, когда золотую речку нашел и титул купил вместе с дворцами и землями. Так что прав этот, хоть и в салате спит: здесь самая богатая страна, только богатства этого не заметишь, покамест тебя по каждому шахрайскому двору не проведут и в закрома их полные носом не тыкнут...
- Да прав ты, твоё сиятельство, - неожиданно согласился Никодим и даже стукнул кулаком по столу, невзначай опрокинув поднос с вамаясьскими сушами. - Я от того и лаюсь на тебя всегда, что ты, хоть и безродный, но всегда прав. Это даже я своими мозгами понимаю. Хоть ты и считаешь, что мозгов у меня почти нет. Да даже и в этом ты вообще-то прав... - и продолжил без перехода, но уже про Шахристан. - Вот кого Костею поганому нужно было воевать вместо Лукоморья! Этих вот... хомяков!
- Они бы его победили, - покачал головой Рассобачинский, глядя на боярина не только с усмешкой, но и с новым уважением. - Точнее купили бы.
- Точно... С потрохами купили бы, со всеми умрунами его, армией пятидесятитысячной и Змеем-горынычем ручным. Денег бы жалеть не стали, - снова стукнул кулаком по столу Никодим и передразнил с отвращением: - 'Потому что невыгодно!'.
- Причём так купили бы, что Костей и сам бы этого не заметил. А про Змея... Змею, то бишь... ты потише. Меньше знает - лучше спит, и другим спокойно спать дает, - усмехнулся Рассобачинский. - И да... Вовремя мы его ухайдакали.
- Нибельмеса-то? - глянул боярин на опочившего сытым и не очень трезвым сном шахрая. - Чтобы не подслушивал?
- - Костея! Чтобы ну его в пень-колоду!
- Тогда за победу!
- Не забудь Дионисию налить...
Сколь бы ни были различны меж собой граф и боярин происхождением, внешностью и характером, но устойчивость обоих к действию хмельных напитков неизменно приводит меня в ужас! В тот вечер я планировал превращать в чай содержимое не только своего, но и их кубков, однако ни одному из лукоморских аристократов мои скромные волшебные способности так и не понадобились.
Ч а с т ь 15 Варварское гостеприимство
В первый же день пути по Улюмскому каганату мы столкнулись с той же проблемой, из-за которой лишнюю неделю провели в Караканском ханстве, но о которой успели порядком подзабыть. После широких, мощёных камнем шахрайских дорог с подробными табличками, указывавшими не только направление до ближайших городов, но и расстояние до них, степные тропинки казались лабиринтом. К тому же лабиринт этот был словно бы эфемерен, потому как неиспользуемый путь в степи скоро зарастал травой.
Мы попытались спросить дорогу у местных жителей, встреченных нами на каком-то лишённом растительности пятачке, но те лишь стенали что-то на тему 'Проклятое место. Который день воду ищем, а из земли какая-то вонючая черная жижа хлещет! То-то здесь ничего не растет, всё на корню чахнет...' и продолжали своё нелёгкий труд с кирками и заступами. Посул вознаграждения смог отвлечь их на некоторое время от переживаний и работы, но даже при виде золотого шахера они не смогли с уверенностью указать нужную нам дорогу.
Окончив ужин в одной из подорожных - или потропиночных? - едален, мы засиделись за столом. Пытаясь сообразить, куда нам ехать дальше, мы склонились над картой и все вчетвером погрузились в изучение оной. Останавливаясь на трапезу, мы приметили поодаль воды большого озера и теперь с помощью карты пытались понять - это ли указанная на карте бухта Барахта или же перед нами какая-то другая часть степного озера Клякса.
За соседним столом, развалившись на стуле, сидел плюгавый лысоватый мужичонка в шахрайской одежде. Мне надолго запомнилась внешность этого шахрая, усилиями которого наш маршрут претерпел столь стремительные метаморфозы! Лицо его было самым заурядным и наводило на мысли то ли о еноте, то ли о каком-то сморщенном корнеплоде, а взгляд был полон плохо скрываемого нахальства. Впрочем, по временам шахрай делал над собой усилия и пытался смотреть на нас чуть ли не с отеческой заботой, что у него получалось неважно, поскольку он был возраста неопределенного, но на мудрого старца отнюдь не походил. Против шахрайского обыкновения, бороды он не имел.
Кувырдак
Увидев, что мы изучаем карту, он встал и направился в нашу сторону. При этом передвигался он так, словно был ранен в ногу - однако на военного был совсем не похож.
- Заплутали малость? - спросил он, представившись просто Кувырдаком. - Здесь Улюм, здесь пути надо держаться. Улюмцы они такие - не замочат, так отбуцкают!
Я поморщился при звуках столь просторечных слов, но эмоции свои попытался скрыть по мере сил: путешествие приучило меня к осторожности.
- А сам-то ты путь знаешь, уважаемый?
- Да без базара! Кому как не мне знать!
- Мы заплатим тому, кто покажет кратчайшую дорогу до Ур-Кагана.
- Кизяк вопрос! Только вы сами кто такие будете? Лица у вас не местные, одеты по-лукоморски...
- Мы и есть лукоморцы. Едем из Ширин-Алтына в Ур-Каган.
- А-а-а, так не вы ли те самые послы, по которых ботают на каждой хате? Это ж новость последнего месяца - лукоморцы в Шахристане. Ну вы же те самые лукоморцы и есть, вы, колитесь, братаны! Как я сам, дурак, сразу не просёк! А где, по чесноку, этот Нибельмес, который, говорят, при лукоморцах завроде вертухая был?
Здесь мы без него. Мы его с собой не взяли.
И чё, он даже никакой малявы вам в дорогу не накатал?
Признаюсь, я не очень понимал степной диалект, на котором изъяснялся наш новый знакомый, но его непосредственность меня подкупала. Графу же речь Кувырдака оказалась неожиданно понятной. Они быстро нашли общий язык, и, бегло ознакомившись с выданными нам Нибельмесом верительными грамотами, Кувырдак за сходное жалование пошёл к нам в проводники.
Должен признать, что первое время у нас не было причин пожалеть об этом решении. Двигались мы, судя по всему, в верном направлении, а при малейшем сомнении наш новый проводник брался растолковывать нам подробности карты, энергично указывая на окружающий нас ландшафт и отыскивая нужные значки на схеме. Если в каком-то караван-сарае или чайхане хозяева недобро смотрели на нас, то Кувырдак всегда отводил их в сторону и что-то вполголоса, но энергично втолковывал, после чего мы неизменно получали сносное обслуживание, съедобную еду и даже удобные места для ночлега.
