- По-твоему, сегодняшние асхаты - конченный народ? - как-то особенно грустно и серьёзно то ли спросил, то ли констатировал граф.

             Нибельмес открыл рот для ответа, но потом закрыл его и задумался. Потом неопределенно пожал плечами и промолвил:

 - Мне казалось, что я знаю ответ на этот вопрос. Но... Когда мы заслушивали доклад о победе принца Агафона над Элалией, то я обратил внимание на один интересный момент: асхаты сами добили чудовище, поверженное Его высочеством. По логике обречённых на ничтожество народов, раз лукоморцы считались врагами, то асхаты обязаны были защищать своего полудохлого тирана до последней капли собственной крови. Но асхаты сами, понимаете, сами сделали свой выбор: у них были неприступные стены, к скудному питанию им не привыкать, они могли бы и дальше умирать за чудовище - однако они предпочли разделаться с ним, когда на то появилась возможность. Кто-то из наших назвал это предательством и трусостью. Но по-моему здесь что-то другое... Что-то другое... Когда я смотрю на асхатов, приезжающих в нашу страну, то в глазах у многих из них мне чудится тоска по человеческой жизни, по благополучию, порядку и свободе. Мы никогда не забываем про то, что по крови мы и асхаты - почти братья. Быть может, и они ещё не забыли про это. Сколь бы ни был сегодня дик, забит и ничтожен этот народ, но он ещё не утратил полностью человеческого облика. И после падения Элалии мне кажется: пока асхаты не желают биться насмерть за своих бессильных тиранов, пока они не считают своих палачей героями, пока они не пытаются искать несуществующую доблесть в поступках облеченного властью мерзавца - у них ещё есть надежда!

             Граф, давно отославший половых и самочинно, как и все его предки, подливавший вина в кубки своим сотрапезникам, провозгласил тост за надежду. Через короткий промежуток времени заметно раскрасневшийся Нибельмес ответил тостом за Лукоморье. Боярин, степенно закусив, предложил выпить за Шахристан.

 - Лучше за шахраев, - Нибельмес-ага активно жестикулировал своим кубком, так что вина бы в нём не осталось ни капли, не будь он уже пуст. - За шахрайский образ жизни... За шахрайские ценности, вот!

 - Да! За ценности - в первую очередь! В том числе, шахрайские! - горячо подхватил Никодим.

             Выпили за ценности, и начинавший хмелеть граф пристально уставился на Нибельмеса:

 - А скажи мне, что для шахрая главнее? Деньги или честь? Или семья? Или всё же Отечество? Или, может быть, свобода?

 Шахрай свел глаза к переносице и надолго ушёл в себя. Когда мы были уверены, что он уже заснул с открытыми глазами, Нибельмес-ага вдруг заговорил в непривычной для себя манере - медленно и нерешительно:

 - Честное слово, я никогда об этом не задумывался... Не задумывался вот так... Не знаю, понимаю ли я сам это до конца и смогу ли объяснить... Но мне кажется... Важнее всего всё же честь, честь шахрая, достоинство его... Короче, мои интересы - важнее всего. Но важнее всего они лишь до той поры, пока не мешают интересам моего согражданина, ведь его интересы тоже важнее всего! Именно для того, чтобы ко взаимному удовольствию уравновесить наши интересы, и нужны законы, судьи, стражники, чиновники и все остальные, на содержание которых мы платим налоги. Их работа - защита наших интересов и нашей чести. Сердцевиной же... Основой... Зерном... Короче, самым главным в чести шахрая я считаю - все мы считаем! - честь семьи. О её благе мы печемся, её безопасность защищаем - ведь и сами мы чаем найти покой и безопасность в семье, ведь и для каждого из нас семья это благо. Вот только интересы семьи шахрая не могут быть противными интересам Шахристана. Иначе это уже не шахрай. Или это уже не Шахристан. Мы кажемся вам надменными себялюбцами? Это правда. Но это только часть правды. Вы забываете, что шахрай как личность соединен со своим народом множеством нитей общинных связей. Ведь каждый из нас не сам по себе: каждый из нас одновременно принадлежит и к своей семье,  и к своему клану, и к своему городу, и к своей гильдии (а особо талантливые могут состоять и сразу в двух гильдиях разных профессий). Каждый из нас имеет обязанности перед семьей, кланом, гильдией, городом... и перед страной тоже. Но и перед каждым из нас и семья, и клан, и город, и гильдия, и самое Отечество тоже имеет обязанности, выполнения которых мы вправе ожидать! Мы кажемся вам бунтарями? Но наш бунт не для беззакония и анархии. В том, что вам кажется бунташным духом, для нас - забота о своей семье и о своём Отечестве. Властно, с оружием в руках шахраи требуют отчёта у власть имущих о вверенном им управлении. Неугодных мы без колебаний смещаем с государственных должностей, снова и снова выдвигая из своей среды способных, дабы в конце концов остались лишь достойнейшие. В этом мы полагаем залог величия нашего Отечества. А деньги... Деньги - это лишь средство, но не цель. Не деньгами измеряется шахрай, не деньгами измеряется его достоинство... и не надо тут глупо хихикать!.. не деньгами измеряется его счастье. Шахрайцы показались вам сребролюбцами? Это правда. Но это только часть правды... Шахристан богаче любой из обитаемых стан Белого Света - и знаете почему? Потому что богатство его сосредоточено не в шахской сокровищнице и не в городских казнохранилищах, не в сотне дворцов аристократии, а в сотнях тысяч семейств, между которыми мы вот уже много поколений стремимся научиться распределять доходы более или менее равномерно. Не ради шахской мошны, а ради своих семей мы железной рукой правим окрестными народами, строим акведуки, орошаем поля, создаем новые и новые мануфактуры, поощряем и защищаем купечество, содержим ученых, щедро платим лекарям, не скупимся на вооружение и довольство армии...

 Тут завод у шахрая кончился и он, скосив глаза к переносице совсем уж невероятным образом, опочил в заботливо подставленном графом блюде с салатом по-лукоморски.

 - Да, пить они не умеют, - констатировал граф.

 - Научим, - улыбнулся боярин.

 - Да и им есть чему нас поучить...

 - Ты думаешь, это он сейчас не бредил?

 - Да не похоже... Уж больно складно, хоть и чудно!

 - Тогда за учение, твоё сиятельство!

 - За учение, твоё высокородие! Будьмо!

 Крякнув после, боярин критически покачал головой:

 - А всё же бредил твой шахрай! Ведомо же, что самая богатая страна Белого Света -- Лукоморье.

 - Это наши соседи так считают. Потому что у нас в царской казне золота много. А ещё земли много. Больше всех у нас земли. И лесов больше всех. А в лесах больше всех пушнины. А в реках рыбы. А в горах руды. Вот только сквозь леса эти не проедешь, до гор не доберешься...

 - Ты опять за своё, собакин сын?! Опять дорогами меня попрекать вздумал?!

 - Да не кипятись ты, Труворович, - вяло отмахнулся от боярина граф. - Я ведь, если подумать, такие же точно дороги на твоём месте строил бы. Ну, может, чуть получше... Я про то говорю, что нас соседи считают самыми богатыми только за то, что земля наша велика и обильна. А в Забугорье самой богатой считают Шантонь, потому что там дворцы огромные и все в золоте. Но вот только теперь мнится мне, что в богатых-то странах крестьяне в голодный год лебеду не едят...

 - Можно подумать, твои шахраи не едят.