Вассалами Шахристана можно назвать тех, кого сами шахраи деликатно именуют союзниками, на словах никак не превозносясь и не выказывая своего превосходства над ними. Союзников своих шахраи делят на страны для дружбы и страны для службы. К последним относятся улюмцы, караканцы, уч-арамцы и несколько мелких бхайпурских княжеств, изобильных рудой. Шахраи не скрывают того, что намерены сделать своими союзниками и иные бахйпурские страны, изобильные сырьём и лежащие недалече от шахрайских земель, однако по некоторым косвенным признакам я осмелюсь предположить, что аппетиты эмирата распространяются и на Атлантское государство, славящееся на весь Белый Свет залежами полезных ископаемых. В эти государства, намеченные эмиратом к вступлению в Песчаный блок, шахраи посылают искуснейших послов, ничем не уступающих тем послам, которых Шахристан отправляет к уже состоявшимся союзникам своим. Даже нося скромное звание 'послов третьего ранга' эти представители скоро приобретают решающий вес в управлении принявшими их государствами.

 Совершенно особое место среди всех союзных Шахристану народов занимают сабрумаи - единственные, кого шахраи почитают не подвластными, а действительно друзьями. В силу ли родственных связей, культурной близости или каких иных причин, Шахристан не использует сабрумайские земли как источник сырья и место сбыта товаров, а, напротив, прикладывает немало усилий к их обустройству. Посол первого ранга, отправленный к сабрумаям, прилагает усилия не только для упрочнения влияния шахрайского, но и для усмирения боярских распрей и арбитражу между сарумайскими удельными князьями, ставящими ныне его авторитет почти столь же высоко, как и авторитет безвременно погибшего великого князя. Сабрумаи, как и бхайпурцы, не входят в Песчаный блок и, таким образом, не составляют с шахраями военного союза, однако и без этого находятся под сильнейшим влиянием последних.

 Кроме своих союзников шахраи уделяют немало внимания окружающим их торговую империю великим державам, каковыми они справедливо почитают Вамаяси, Сулейманию, а с некоторых пор и Лукоморье. С великими державами Шахристан неизменно стремится к миру и дружбе, чего с успехом и добивается. Впрочем, статус великой державы не служит для шахраев препятствием в стремлении упрочить положение своей торговли в оной стране.

 Нельзя сказать о том, что шахраи сами совершенно избежали влияния культуры тех государств, с которыми поддерживают тесные отношения. Если вамаясьское влияние заметно лишь в архитектуре, то забугорские (упорно, впрочем, именуемые шахраями 'сабрумайскими') и сулейманские черты видны и в строениях, и в одеждах эмиратцев. Более того, шахрайские инженеры, получившие знания в устроенных под руководством сабрумайских науковедов городских училищах, не только города свои снабжают всяческими удобствами, но и для сельских угодий издревле строят на сулейманский манер систему орошения, незаменимую во время иссушающего летнего зноя. Да и само наименование Шахрайского эмирата указывает на то, что некогда это государство представляло собой восточную оконечность сферы влияния Сулеймании.

 Все прочие державы шахраи делят на полезные и бесполезные. К первым относятся, например, Шантонь и Соира, в которых шахраи вербуют магов по интересным им специальностям, а также Вондерланд, почитаемый шахраями за инженеров и верный, по шахрайскому мнению, образ жизни. С полезными державами шахраи предпочитают дружить, однако как бы на расстоянии. Для сего они направляют им послов и принимают ответные посольства. Со странами же, от отношений с которыми они не чают никакой выгоды себе, шахрайцы связи отнюдь не поддерживают, при этом, впрочем, периодически осведомляясь о состоянии дел в оных.

Ч а с т ь 12   В гостях у шаха  

 Дворец Шахрезада XIII в Ширин-Алтыне гораздо меньше и гораздо уютнее шахского дворца в столице. От самих шахрайцев ширин-алтынская резиденция Шахрезадов, в отличие от столичного дворца находившаяся в собственности шахов, получила наименование Изюминки. По словам Нибельмеса, сие название намекает на то, что его владельцы всегда знают 'почём фунт изюма' - на языке шахрайских метафор это означает прекрасную осведомленность о торговле и финансах.

 Изюминка выстроена со сдержанной роскошью, которая подчеркивается не размерами дворца, а изяществом планировки и мастерством отделки. Мне же лично более всего запомнилось то, что каждый из восьми фасадов дворца, имеющего в плане форму октаэдра, неповторим и является парадным. Каждый из фасадов обращен на определенную сторону света и выполнен в чертах архитектуры проживающего в этой стороне народа. Меня умилило то, что роскошнейший из всех восьми северо-западный фасад явно воспроизводил лукоморские мотивы, хотя Нибельмес и уверял нас, что это сабрумайская архитектура. Западный фасад был посвящен атланам и имел забугорские черты, юго-западный был выполнен в стеллийском стиле, южный - в сулейманском, юго-восточный - в бхайпурском, восточный - в стиле Восточной Вамаяси, северо-восточный - в стиле Западной Восвояси, северный же наводил на мысли о степняцких селениях.

 Фасады были разделены восемью апсидами башен. Именно в них мастерство архитектора воплотилось наиболее ярко, ибо каждая башня имела черты обоих соседствующих с ней фасадов, и при этом смотрелась целостно и живописно! Да и весь дворец, хотя и воплощал собой архитектурную эклектику, выглядел на удивление гармонично.

 В самом центре Изюминки имеется небольшой восьмигранный внутренний дворик с непременным фонтаном, так что изнутри дворец несколько напоминал замок. Впрочем, для замка Изюминка имеет слишком много украшений: восемь фасадов, окружающих внутренний дворик, не уступают оригинальностью и разнообразием внешним. Предводительствуемые встретившим нас при входе дворецким, мы пересекли этот дворик и, поднявшись по широким ступеням массивного крыльца на второй этаж южного крыла Изюминки, вскоре оказались в отделанном дубовыми панелями трапезном зале.

 Трапезная была невелика, от силы на дюжину гостей. Оформлена она была в сдержанном стиле Восточной Вамаяси, и даже стол и стулья, хотя и отвечали лукоморским представлениям о меблировке места приёма пищи, были исполнены с тем же внешним аскетизмом. Стены были украшены лишь несколькими вамаяського вида картинами, выполненными акварелью и представлявшими собой, как я позже узнал от Нибельмеса, лучшие образцы из серии '256 ликов огнедышащей горы Погремушки' кисти прославленного мастера Ляпуса Лазурного.

 У дверей лакей-бхайпурец дожидался распоряжений хозяев по поводу трапезы, а сами они всем своим видом показывали, что дожидаются лишь нас и желают оную трапезу с гостями разделить. Даже грусть шахрайского народа на лице шаха, восседавшего во главе стола, сменилась радушием гостеприимства. Рядом с Шахрезадом была его супруга - никогда ранее не виданная нами миниатюрная женщина с приветливой улыбкой и живым умным взгляд. Несомненно, она, как и Пахлава-апа, относилась к прекраснейшим из шахраек, однако красота Ее величества была совсем иного рода: даже библиотечному было понятно, что такая женщина дарит мужчине возможности, а не обязанности, с ней чувствуешь себя хозяином, а не каменной стеной, ощущаешь торжество победителя, а не дурацкую неловкость охранника дорогостоящего, но непонятно для чего нужного трофея.

 - Отчего же наш дорогой Нибельмес-ага пренебрег нашим приглашением на две персоны? - вопросил шах, тепло поздоровавшись с нами.