Бабай не сумел сделать хоть что-то для восстановления страны, хотя и клялся в том страшною клятвою с присовокуплением древней асхатской магии. Однако он умер вскоре после вступления в права верховного правителя асхатов, и власть принял сын его Бабайка, который поклялся той же клятвою и, ни в мале не исполнив её, был превращен возмездием оной магии в кровожадного монстра. То же случалось и со всеми последующими асхатскими правителями, ни один из которых не преуспел в обустройстве своей распадающейся державы. Асхатам казалось, что новый вождь, правящий железной рукой, будет лучше предыдущего, а потому раз за разом они возводили на престол натуру всё более тираническую, которая под действием магии неисполненной клятвы неизменно превращалась в совершеннейшее чудовище.
От деспотического ли правления, от скудности ли быта или по какой-то другой причине, но в эти годы в асхатах низменные наклонности стали мало-помалу брать верх над благородными чертами. Ложь возобладала над прославленной асхатской верностью слову, на место трудолюбия пришла халтура ради быстрых денег, а асхатская семья, которая ранее порой служила примером, стала позорной притчей среди окрестных народов.
В эти-то годы предки шахраев стали во множестве переселяться в те провинции Вамаяси, которые некогда отошли к асхатам, но после вернулись к исконным своим владельцам. В течение более чем столетия они перемещались на территорию Вамаяси в качестве своего рода федератов, селясь вместе на пустынных землях и помогая друг другу обустраивая отдаленные от центра вамаяськие города и селения. При том будущие шахраи делали это не только в духе похвальной взаимопомощи и находчивости, но и со всяческим тщанием, не считая приютившие их вамаяськие провинции совершенно чуждой землей. Усердием в честных трудах на благо Вамаяси переселенцы заслужили сперва доверие, а затем и благоволение вамаясьских монархов, так что последние до сих пор считают шахраев дружественным народом.
Итак, часть переселенцев сохранила свою самобытность, культуру, память о великих предках и о роковой ошибке оных, часть же совершенно растворился в вамаяських племенах. Ведь кроме предков шахраев, переселявшихся в Вамаяси семьями и целыми кланами, из асхатских земель бежали и иные переселенцы. В отличие от будущих шахраев, они предпочитали селиться поодиночке, не общаться с бывшими соплеменниками и тем более не связывать себя с ними узами взаимопомощи, не учить детей обычаям предков и их истории. За несколько поколений эти переселенцы совершенно смешались с вамаясьцами и даже имени их не сохранилось.
Эпоха Возобновления была открыта для шахраев более двух столетий назад тем, что очередная затяжная война караканцев с улюмцами привела к совершенному запустению междуречья Рахата и Лукума, так что ни один из степных народов более не обитал в тех краях, и даже никакой власти над выжженными безлюдными селениями не было. Сие ужасное обстоятельство предки шахраев сочли благоприятным знаком и даром для своего народа, которому была преподнесена уникальная возможность обустроить собственное государство. Злоязыкие соседи поныне связывают место возникновения государства шахраев с возникновением на оном некогда легендарного Рынка - своеобразной буферной или нейтральной зоны, где кочевые народы сбывали и обменивали награбленное в походах добро. Будто бы кровопролитная борьба за место на оном Рынке между различными племенами степняков, не способными отличить своё награбленное от чужого, и привела к полному опустошению междуречья Рахата и Лукума. Однако суеверные шахраи и эти слухи объявили благоприятным для себя предзнаменованием, свидетельствующим о том, что шахрайская земля, которую её жители искренне считают центром Белого Света, издревле была предназначена для торговли и прибылей.
Кроме того, в географии междуречья они видели исполнение древнего асхатского пророчества о том, что лучшим из асхатов предстоит 'трудами и справедливостью обрести своё счастье в землях, напоенных сладостью'. Для исполнения этого-то пророчества шахраи стали переселяться в междуречье, дабы устроить в нём ирригацию и напоить свои пашни водами Рахата и Лукума. Большая часть шахраев переселилась в междуречье, меньшая же осталась в Вамаяси, помогая своим обустраивавшимся на новом соплеменникам всем необходимым и представляя их интересы перед лицом вамаясьского властителя лучше всякого посольства. Так и возникло Шахрайское государство, монарх которого позже получил от Сулейманского калифа титул эмира - то ли в знак признания суверенной шахрайской государственности, то ли в знак установления протектората над оной.
Шахраи быстро заселили всё междуречье, но нельзя сказать, что степняки спокойно отнеслись к возникновению новой державы на их южных границах. На десятом году шахрайской независимости караканцы форсировали Рахат и устремились вглубь шахрайских земель в надежде на скорую и лёгкую добычу. Однако набег был остановлен в кровопролитной битве в Домашней Степи, которую шахрайцы вспоминают со слезами, а степняки - с ужасом. Множество шахрайских воинов пало в тот день, но из караканцев домой не вернулся ни один, ибо остатки их войска были пленены шахраями и обращены в рабство. Множество караканских рабов до конца своих дней трудилось на пашнях и стройках молодого государства, ибо рабство в Шахристане было упразднено лишь много позже указом Шахрезада IV.
Этими несчастными были построены стены первых крепостей, линию которых шахраи организовали вдоль всей протяженности своих границ: об эти-то крепости, к слову сказать, и разбивались все последующие степные вторжения. Взятыми в плены степняками были прорыты и первые шахрайские каналы, позже густой сетью покрывшие Шахристан и сделавшие бывшие неудобья плодороднейшими землями. По мере умножения шахрайского народа строились всё новые укреплённые города, причём уже не только по границам, но и во внутренних землях Шахристана. Однако, постоянно опасаясь вторжений, шахраи каждый город свой окружали стенами и старались селиться под их защитой. Таким образом, каждый из городов становился особой общностью, объединенной идеей общей обороны и взаимопомощи; с течением же мирных лет в каждом из городов основой для объединения становилось то или иное ремесло, в котором горожане из поколения в поколенье старались добиться совершенства. Для всего Шахрайского государства таким ремеслом стала торговля, ибо местные купцы сочли расположение своего государства между прочими народами благоприятным. Для торговли было выгодно, чтобы Шахристан стал перекрестком дорог, соединяющих север с югом, а запад с востоком, которые дороги и стали строиться в изобилии на деньги местного купечества. Вообще шахраи, даже не будучи знакомы с творчеством прославленного афоризмами молчальника Забугорья, обнаружили в себе истинное чутьё к тому, что на самом деле выгодно, а что - не выгодно.
Учитывая всё это, неудивительно, что вскоре после смерти основателя шахрайской государственности Шахрезада Возобновителя его подданные стали тяготиться неограниченной шахской властью, ибо чем более шахраи богатели, тем более радели об ограждении богатства своего от чужих посягательств, даже если это посягательства со стороны собственных шахов. А потому уже Шахрезад II должен был дозволить гильдейское самоуправление и созвать Совет Мудрых. Его внук Шахрезад IV под нажимом купечества ввел независимое и гласное судопроизводство, а после уговоров аристократии учредил Совет Сильных. Наконец, после смерти властного Шахрезада VI Я Так Сказал горожане в день присяги стали требовать от нового шаха учреждения народного представительства и выборного правителя. Когда, подстрекаемые купечеством, к требованиям присоединились крестьяне и армия, Шахрезаду VII Преобразователю пришлось принять их требования и объявить об упразднении политической цензуры, о даровании городам самоуправления, о созыве первого Совета Простолюдинов и об учреждении должности эмира, для чего он уступил собственный титул выборным от народа. После этого присяга не только счастливо состоялась, но и стала торжественнейшей за всю историю Шахристана.
