Ответить что‑либо я не успел, потому что через две секунды Лев громко хмыкнул и произнёс:

— Впрочем, можешь не говорить. Отец учил меня: чем меньше знаешь, тем меньше выдашь. А выдавать тебя я не хочу. Единственное, что по долгу дружбы я скажу тебе — вряд ли другие также быстро свяжут отмену свадьбы барона фон Штрейзена и Ольги Извольской с твоей скромной персоной. Это я знаю, что ты не приехал к Распутиным вовремя, и я в курсе твоего хобби…

Ну вот, теперь он ещё и успокоить меня пытается, будто я сам этого не понимаю.

Хотя должен признать, первые слова Льва, брошенные как бы между делом, заставили меня чуточку напрячься.

Но по факту — после них ничего не поменялось. Как оставался шанс, что княжича и Ольгу будут искать в моей квартире, так он и остаётся.

Шанс этот изначально был минимальным и особо не вырос.

— Хватит мне зубы заговаривать! — бодро произнёс я после подзатянувшегося молчания. — Мы уже скоро будем на месте. У меня сперва небольшие дела с его сиятельством, затем грузимся и выезжаем.

— Что, вот так сразу? — удивился Лев.

— Да вроде как раз и не сразу, — хмыкнул я. — Что тебе не нравится?

— А как же обед? А как же приветственный фуршет ради знакомства?

— Все и так друг друга знают, — усмехнулся я.

— А ещё все знают нормы приличия, — спокойно произнёс Лев. — Вот тебе инсайдерская информация: столы они уже почти накрыли. Так что перед дальнейшим выездом покушать придётся.

— Не худшая неожиданность, — отозвался я.

Мы перекинулись ещё парой фраз, и я положил трубку. После этого спать я уже не пытался и, достав телефон, умудрился немного поработать, прежде чем у нашего сегодняшнего водителя загудела рация:

— Всем машинам… Там какой‑то мужик полуголый верхом на медведе…

— Ну‑ка дай мне трубку, — велел я, потянувшись к Камню. С невозмутимым выражением лица он протянул мне рацию.

— Это свои, — произнёс я спокойным тоном. — Не вздумайте стрелять в его сиятельство. Он прибыл нас встретить.

Я открыл дверь броневика и вышел на улицу. Наумов‑старший и Вавилов тоже поспешили за мной. Последний пытался уговорить жену остаться в броневике, но она напросилась с нами — уж очень хотела посмотреть на графа верхом на медведе. Остальные тоже хотели, но им я уже велел ждать в броневике и не создавать толпу.

Пройдя вдоль колонны, я остановился посреди дороги. К этому моменту меня уже сопровождал десяток бойцов, вылезших из разных машин. На небольшом холме, сквозь деревья, виднелся худощавый человек с длинными волосами, спадавшими ниже плеч. Даже издали я видел его хмурое, невыспавшееся лицо.

Ну да, по графику Распутиных сейчас глубокая ночь.

Заметив меня, он пришпорил своего питомца и спустился на дорогу.

— Запоздали вы, ничего не скажешь, — проворчал граф Велеслав Распутин. — Приветствую.

— Приветствую! — легко ответил я улыбнувшись. — За опоздание прошу прощения — слишком много в мире людей, жаждущих получить от меня помощь.

Дядька внимательно посмотрел на меня, затем кивнул, принимая ответ — пусть и частично, но я только что рассказал ему о своих тайных делах, и этот жест опытный аристократ оценил.

— Что ж, гости дорогие, — продолжил он и громко зевнул. — Прошу всех за мной. Александр, как приедем, давай сразу в ангар. Дел накопилось немало.

Вопреки желанию его сиятельства графа Велеслава Владимировича, который, восседая на спине гигантского чёрношкурого четырёхметрового медведя, гордо ехал во главе колонны, сразу же направиться в ангар, где содержали Велесовых детей, у нас не вышло.

Всё началось с того, что, когда колонна подходила к имению, медведь вдруг заревел — да так оглушительно, что я услышал его даже сквозь бронированные стёкла своего транспорта. А он, на минуточку, ехал в центре колонны.

И всё же рёв обезумевшего магического зверя мощно ударил мне по ушам.

— Рискует дядька, — пробормотал я себе под нос.

— Что вы сказали, господин? — склонился ко мне Наумов-старший.

— Да так, мысли вслух, — отозвался я, уже закончив дистанционно изучать энергетическую систему косолапого.

В том, что дядька соблюдает договорённости и не травит зельями здоровых животных, я ничуть не сомневался. И сейчас, глядя на этого медведя, я лишь получаю подтверждения. До лечения от Велеслава Распутина ему явно оставалось жить немного — я вижу, что сейчас часть его органов пропитана маной. То есть, эти ткани восстанавливались за счёт избытка жизненной энергии, полученной от зелий Распутиных.

Однако не столько сами органы привлекли моё внимание, сколько общие изменения в теле животного.

Этот зверь уже раза в полтора превосходил размерами даже самых крупных представителей своего вида. К тому же он почернел — а медведи с таким цветом шкуры на территории нашей страны не водятся. Можно предположить, что его привезли откуда‑то, но — нет. В облике косолапого здоровяка угадывалось что‑то своё — родное.

И всё же новая сила зверя…

Не может быть…

Чёрный цвет, разъеденные, а затем восстановленные ткани внутренних органов… Неужели?..

Какой любопытный «Велесовый детёныш», а!

И сейчас этот «детёныш» в ярости!

Медведь заревел и рванул в сторону ангара, где жили другие Велесовы дети. Тут же зашуршала рация нашего водителя.

— Его сиятельство кричит, что всё под контролем, и волноваться не стоит, — доложили нам из головной машины.

Я молча кивнул. Медведь и граф ускакали прочь от колонны, но, прежде чем потерять их из виду, я убедился, что прямо сейчас смерть или окончательное безумие магическому зверю не грозят.

— Скажи, чтобы чуть прибавили ходу, — всё же велел я водителю, а потом добавил: — Но не сильно. Нечего пугать союзников.

Спустя минут пять мой броневик остановился. Я тут же выскочил на улицу и услышал ворчливый голос одного усатого старика в модной шапке с отворотом:

— Явился, не запылился!

Дед Резанов уже спешил мне навстречу, широко разведя руки в стороны. Я не стал противиться и позволил старику крепко прижать меня к себе.

— Тебе тоже привет, — отступив, фыркнул он, покосившись на Тельца, который вылез вслед за мной из машины. Затем старик перевёл взгляд на Вавиловых и доброжелательно кивнул.

Следом за дедом шёл другой дед, который, впрочем, как дед совсем не выглядел. Граф Владимир Александрович Распутин — молодой щуплый мужчина с бледной кожей и пышной чёрной шевелюрой.

— Приветствую гостей, — произнёс он, окинув нас взглядом, а затем по‑свойски приобнял Резанова за плечо и усмехнулся: — Смотрите, какая шапка у нашего доброго друга графа Резанова! И представляете, он её вообще не снимает!

Дед Резанов закатил глаза и напряжённо покачал головой.

— Ну а я, — продолжил Распутин, — уже битый час пытаюсь узнать у него, зачем он нацепил шапку в такую жару? А он всё увиливает! Ставлю на то, что в Проклятых Землях ядовитый голубь атаковал ему макушку, вот и остался шрам!

— Да задолбал ты уже, Володя! — выкрикнул граф Резанов, топнул ногой и сдёрнул шапку с головы.

На фоне густой чёрной шевелюры Распутина лысина Резанова сверкала особенно ярко. Но, конечно же, не в отсутствии волос было дело.

Я понимал, что истинной причины мы не увидим с нашего ракурса. Но вот Распутин, глянув на затылок Резанова, отошёл на полшага и, прикрыв рот ладошкой, выпалил:

— Вот это новости! Ты что, дружище, совсем стыд потерял? Что это за проявление бунтарского духа?

— Отвали, — фыркнул граф Резанов.

— Нет, ну… — задумался Распутин, запустив пятерню в шевелюру, — выглядит, конечно, концептуально. Красивая татуировка. Я б тоже себе что‑нибудь такое сделал… Но точно не на затылке — это слишком смело!

Я натурально почувствовал удивление за своей спиной, причём сразу от двух человек. Не оборачиваясь, я понял его природу: Архон и Защитник, глядя на двух дурачащихся глав графских родов, сейчас испытывали разрыв шаблона.

Не так ты представляешь беседу между двумя высокородными аристократами…