Бетти. Ах, теперь ведь каникулы, его и не удержишь дома.
Берник. Ну, значит, опять удрал на пристань! Увидишь, он не уймется, пока не стрясется беды.
Хильмар. Ба!.. Немножко поиграть со стихиями…
Фру Руммель. Как это мило с вашей стороны, господин Берник, что вы так привязаны к семье!..
Берник. Да, семья ведь ядро общества. Хорошая семья, честные, верные друзья, маленький, тесный кружок, куда не могут вторгнуться никакие вредные элементы…
Управляющий Крап входит справа с письмами и газетами.
Крап. Иностранная почта, господин консул, и телеграмма из Нью-Йорка.
Берник (взяв телеграмму). А! От судовладельцев «Индианки».
Руммель. Так почта пришла? Ну, я должен откланяться.
Вигеланн. И я тоже.
Санстад. До свидания, господин консул.
Берник. До свидания, до свидания, господа. Не забудьте, сегодня в пять часов заседание.
Руммель, Вигеланн, Санстад. Да, да, хорошо, будем. (Уходят направо.)
Берник (прочитав телеграмму). Нет, это чисто по-американски. Просто возмутительно.
Бетти. Господи, Карстен, что такое?
Берник. Вот, господин Крап, прочтите.
Крап (читает). «Возможно меньший ремонт; спустить «Индианку», как только будет на плаву; время благоприятное; в крайнем случае пойдет на грузу…» Да, нечего сказать!..
Берник. Пойдет на грузу! Эти господа отлично знают, что с таким грузом судно пойдет ко дну, как камень, случись что-нибудь.
Рёрлун. Вот они – эти хваленые условия жизни в «большом мире».
Берник. Вы правы; ни малейшего уважения к человеческой жизни, раз в деле замешаны барыши. (Крапу.) Можно спустить «Индианку» дня через четыре?
Крап. Да, если господин Вигеланн согласится, чтобы мы пока приостановили работы на «Пальме».
Берник. Гм, не согласится. Ну, займитесь, пожалуйста, корреспонденцией… Постойте, вы не видели Улафа на пристани?
Крап. Нет, господин консул. (Уходит в кабинет.)
Берник (опять взглянув на телеграмму). Рисковать жизнью восемнадцати человек – для этих господ нипочем.
Хильмар. Что же, призвание моряка – бороться со стихиями. Вот должно щекотать нервы, когда между тобою и пучиной лишь тонкая доска…
Берник. Найдется ли у нас хоть один судохозяин, который пошел бы на такое дело? Ни одного, ни одного!.. (Увидав Улафа.) Ну, слава богу, цел!..
С улицы вбегает в сад Улаф с удочкой в руке.
Улаф (еще из сада). Дядя Хильмар, я был внизу и видел пароход.
Берник. Ты опять был на пристани?
Улаф. Нет, только катался на лодке. Вообрази, дядя, высадился целый цирк с лошадьми и зверями. И там было столько пассажиров!
Фру Руммель. Наконец-то мы дождались цирка!
Рёрлун. Мы?.. Я, однако…
Фру Руммель. Ну, конечно, не мы, а…
Дина. Мне бы очень хотелось посмотреть цирк.
Улаф. И мне тоже.
Хильмар. Глупая ты голова! Что там смотреть? Одна дрессировка. Другое дело, когда гаучо мчится через пампасы на своем огневом мустанге! Ну, да в таких городишках…
Улаф (теребя Марту за руку). Тетя Марта, смотри, смотри, вон они!
Фру Холт. Ей-богу, они!
Фру Люнге. У, какие противные! Множество пассажиров и толпа горожан проходят по улице.
Фру Руммель. Кажется, изрядные паяцы. Посмотрите, фру Холт, на эту, в сером платье: тащит на спине саквояж!
Фру Холт. Скажите! Надела его на ручку зонтика! Верно, мадам директорша.
Фру Руммель. А вон, верно, и сам директор… тот, с бородой. Настоящий разбойник с виду. Не гляди на него, Хильда!
Фру Холт. И ты тоже, Нетта!
Улаф. Мама, директор кланяется нам!
Берник. Что?
Бетти. Что ты говоришь, Улаф?
Фру Руммель. Ей-богу, и эта женщина кланяется!
Берник. Это уж из рук вон!
Марта (невольно вскрикивая). А!..
Бетти. Что с тобой, Марта?
Марта. Ничего, мне показалось только…
Улаф (вне себя от радости). Глядите, глядите! Вот и остальные с лошадьми и зверями, а вон и американцы! Все матросы с «Индианки».
Слышится «Jankee Doodle» с аккомпанементом кларнета и барабана.
Хильмар (затыкая уши). Ух, ух, ух!
Рёрлун. Я полагаю, не ретироваться ли нам немного, сударыни? Это не по нашей части. Займемся опять нашей работой.
Бетти. Не задернуть ли занавеси?
Рёрлун. Да, да; я и сам думал.
Дамы садятся к столу. Рёрлун затворяет двери на террасу и задергивает занавеси как на стеклянных дверях, так и на окнах; комната погружается в полумрак.
Улаф (заглядывая за занавеску). Мама, директорская мадам моет себе лицо у фонтана.
Бетти. Как? Прямо на площади?
Фру Руммель. Среди бела дня!
Хильмар. Ну, странствуй я в пустыне и попадись мне водоем, я бы тоже не задумался… Ух, этот ужасный кларнет!
Рёрлун. Полиция имела бы полное основание вмешаться.
Берник. Ну, к иностранцам нельзя быть слишком строгими; у этого народа нет врожденного чувства приличия, которое держит нас в должных границах. Пусть их безобразничают. Нам-то что? Все эти вольности, противные обычаям и добрым нравам, к счастью, чужды нашему обществу, если можно так выразиться… Это еще что?!
Посторонняя дама быстро входит в дверь справа.
Все дамы (тревожным шепотом). Наездница, директорская мадам!
Бетти. Боже, что это значит?
Марта (вскочив). Ах!
Дама. Здравствуй, милая Бетти! Здравствуй, Марта! Здравствуй, зять!
Бетти (вскрикнув). Лона!
Берник (отшатываясь). Честное слово!..
Фру Холт. Боже милосердный!
Фру Руммель. Возможно ли?
Хильмар. Ну!.. Ух!..
Бетти. Лона… Да неужели?
Лона. Я ли это? Да, клянусь, это так. Можете не стесняться обнять меня.
Хильмар. Ух! Ух!
Бетти. И ты теперь приехала сюда в качестве…
Берник. И намерена выступать публично?..
Лона. Выступать? Как выступать?
Берник. Да я думал… в цирке…
Лона. Ха-ха-ха! Да ты в уме, зять? Ты думаешь, я из труппы наездников? Нет, я хотя и отведала всякой всячины и дурачилась на разные лады…
Фру Руммель. Гм!
Лона.…но наездницей еще не бывала.
Берник. Значит, все-таки не…
Бетти. Ох, слава богу!
Лона. Нет, мы приехали сами по себе, как и другие добрые люди; положим, во втором классе, но к этому нам не привыкать стать.
Бетти. Ты говоришь: мы?
Берник (сделав шаг к ней). Кто это мы?
Лона. Разумеется, я с мальчуганом.
Все дамы. С мальчуганом?!
Хильмар. Как?!
Рёрлун. Ну, скажу я!..
Бетти. Что ты говоришь, Лона?
Лона. Разумеется, я говорю про Джона; у меня ведь нет другого мальчугана, кроме Джона, или Йухана, как вы его тут называли.
Бетти. Йухан!..
Фру Руммель (тихо фру Люнге). Беспутный брат!
Берник (медленно). Йухан с тобой?
Лона. Да, конечно; разве я уеду без него? Но у всех у вас такие печальные лица, сидите в потемках, шьете что-то белое… Уж не умер ли кто из родных?
Рёрлун. Сударыня, вы находитесь в кружке для спасения морально испорченных…
Лона (вполголоса). Что вы? Эти милые, скромные дамы?..
Фру Руммель. Ну, это, скажу я вам!..
Лона. А, понимаю, понимаю!.. Черт возьми, да ведъ это фру Руммель! А вот и фру Холт! Да, мы с вами с тех пор не помолодели… Но послушайте, друзья мои, пусть морально испорченные подождут теперь немножко; они не станут от этого хуже. В такой радостный час…
