Бранд (увлеченный) Дальше! Что видишь еще ты, скажи! Агнес (прижав руку к груди) Чувствую – бродят здесь силы, Горы растут и вскипают моря. Новое солнце восходит; Сердце растет и вмещает весь мир; Голосу снова я внемлю: «Ты заселишь эту землю!..» Каждое дело, что сбыться должно, Мысли, которым явиться Некогда в мир суждено, как от сна Вдруг просыпаются к жизни, Место себе приготовить спешат. И над хаосом тем – Бога Чувствую больше, чем вижу: могуч, Светел, приветлив, как солнечный луч, Полон любви беспредельной, Полон и скорби смертельной! Чу! голоса раздаются в тиши, Снова им с трепетом внемлю: «И создавать и создаться спеши, – Ты заселишь эту землю!» Бранд
Вглубь и вовнутрь! О, я понял теперь, Это – путь верный, единый! Наша душа, наше сердце – тот мир, Только что созданный, новый, Где нам жизнь в Боге вести предстоит После того, как убьем мы Коршуна воли греховной, чтоб мог Новый Адам в нас родиться! Пусть же мир старый идет, куда шел, Старою, торной тропою, С песнью свободы иль в рабском ярме. Коли же с ним мы столкнемся, Если грозить будет он сокрушить Дело мое, – на врага я Грудью ударю, пробью себе путь!.. Место, простор и свобода Личности цельной и верной себе! Вот оно – право народа, Лишь за него и стою я в борьбе! (Задумывается на минуту.) Верным себе быть и цельным?.. С долгом на шее – грехами отцов?! (Обрывает и смотрит на дорогу.) Но кто это с поникшей головою, К земле прикованная будто цепью, Вся сгорбившись, карабкается в гору, Приостанавливаясь что ни шаг. Чтоб дух перевести, и подпираясь Клюкой, чтоб удержаться на ногах? Ощупывает пальцами худыми Глубокие карманы то и дело, Как будто в них сокровища сокрыты. Как перья на иссохшем теле, платье Висит на ней, и пальцы словно когти; Фигурой всей на ястреба похожа, Прибитого гвоздем к стене амбара. (Вдруг охваченный страхом.) Каким воспоминаньем детских лет Как холодом повеяло мне в душу?.. Как будто ветер леденящий с фьорда Поднялся, инеем старуху кроет И колет словно иглами мне сердце?.. О, Господи! Да это мать моя! Мать Бранда (поднимаясь на холм, останавливается на полпути, видимая до половины, и, приставив руку щитком к глазам, озирается) Вот тут, сказали мне, он был. (Подходя ближе.) Лукавый Побрал бы солнце, – ничего не вижу! Не ты ли там, мой сын? Бранд Мать (протирая глаза) Тьфу… так глаза слепит, что отличить Священника от мужика нельзя. Бранд Я дома солнца никогда не видел – От листопада до кукушки первой. Мать (с тихим смешком) Да, да, там хорошо. Замерзнуть можно, В сосульку ледяную обратиться. А душу холод закаляет так, Что с чистой совестью на все дерзаешь. Бранд Ну, здравствуй – и прощай! Мне недосуг. Мать Да, ты всегда таким был непоседой; Еще мальчишкой вырвался отсюда… Бранд Была довольна ты моим отъездом… Мать По основательной вполне причине: Тебе священником быть предстояло. (Всматривается в него пристальнее.) Гм… рослый стал какой, плечистый, сильный! Но помни мой совет: будь осторожен И как зеницу ока жизнь храни! Бранд Мать Что? жизнь? А что же больше? Бранд Нет, про совет я, – это все? Мать Коль слышал Другие, пользуйся, как знаешь, ими, Но жизнь хранить обязан для меня: Ведь я тебе дала ее. (Сердито.) Далеко Идет молва о подвигах твоих. Сегодня страх меня взял не на шутку: Ты мог утратить то, чем мне обязан, Что должен ради матери беречь. Единственный ты представитель рода. Ты сын мой, плоть моя и кровь моя. Ты, как конек, венчаешь кровлю дома. По бревнышку сколоченного мною. Держись: будь крепок; долгу своему Не изменяй – живи как можно дольше. Обязан жить наследник, ты же будешь Наследником моим… когда-нибудь. Бранд
Так вот зачем меня ты отыскала, С набитыми карманами явилась? Мать (Отступая.) Не подходи! Ни шагу… или я ударю палкой!.. |
