Бранд (глядя на него в упор) За то, чтоб умерла она спокойно, Сто талеров ты дал бы? Крестьянин Бранд Крестьянин
И дом и скарб весь отдал бы я, только б Она глаза свои закрыла с миром! Бранд Крестьянин А жизнь?.. Эх, милый человек!.. Бранд Крестьянин (почесывая за ухом) Ох, Господи Исусе, Всему, я чаю, мера есть на свете. Ты не забудь, – жену, детей имею… Бранд И Тот, Кого ты назвал, мать имел. Крестьянин Опять же было то во время оно! Тогда чудес немало совершалось; Теперь и не слыхать о них. Бранд Вернись! Ты мертв, хотя и жив. Не знаешь Бога, И Он тебя не знает. Крестьянин Сын (тянет его) Крестьянин Пойдем, пойдем, да надо, Чтоб шел и он. Бранд Крестьянин Не то, коль ты, Не дай Бог, сгибнешь, да узнают люди, – От них не скроешь, – что мы вышли вместе. Меня к суду притянут. А найдется В расщелине иль в озере твой труп. Так в кандалы меня! Бранд Ты пострадаешь За дело Божие тогда. Крестьянин Мне дела Ни до Его, ни до твоих дел нет, Своих-то полон рот. Вернись же с нами! Бранд Прощай! Вдали раздается глухой грохот. Сын (вскрикивает) Бранд (крестьянину, который схватил его ворот) Крестьянин Бранд Крестьянин (борясь с Брандом) Бранд (вырываясь и повалив его на снег) Наверно Возьмет-таки в конце концов! (Уходит.) Крестьянин (сидя на снегу и потирая плечо) Ох, ох! Упрямый и силач какой!.. И это Зовет он делом Божьим! (Поднимаясь, кричит.) Сын Крестьянин (Опять кричит.) Послушай, ты! Не помнишь, где мы сбились? С какого места взяли не туда? Бранд (из тумана) Тебе не нужен крест на перепутье, – Идешь по торному пути. Крестьянин Ах, дай-то Господь! Тогда мы к вечеру же дома! (Поворачивает с сыном на восток.) Бранд (показывается выше и прислушивается, повернувшись в ту сторону, куда ушли его спутники) Домой бредут. – Ты, жалкий раб! О если б В груди твоей бил воли ключ и только Недоставало сил, я сократил бы Твой путь: понес бы с радостью тебя На собственных плечах усталых, шел бы Израненной стопой легко и бодро! Но помощь тем, кто и не хочет даже Того, чего не может, не нужна. (Идет дальше.) Гм… жизнь!.. Беда, как дорожат все жизнью! Любой калека вес ей придает Такой, как будто бы спасенье мира И исцеленье душ людских ему Возложено на немощные плечи. Готовы жертвовать они, но только Не жизнью, нет! Она всего дороже! (Как бы вспомнив что-то и улыбаясь.) Две мысли ум мой в детстве занимали, Смешили без конца, за что не раз Мне от наставницы-старухи крепко И доставалось. Вдруг себе представлю Сову с боязнью мрака или рыбу С водобоязнью, и давай смеяться! Я гнал те мысли прочь, – не тут-то было! Но что же, собственно, рождало смех? Да смутное сознание разлада Меж тем, что есть и – что должно бы быть. Меже долгом – бремя тяжкое нести, И неспособностью нести его. И чуть не каждый мой земляк – здоровый, Больной – такая ж рыба иль сова. Трудиться в глубине и жить во мраке, Его удел, и это-то как раз. Его страшит. О берег бьется в страхе И темной камеры своей боится: О воздухе и солнце ярком молит! (Останавливается, словно пораженный чем-то, и прислушивается)
|
