-Хорошо. Поплачь, детка. Это поможет.

Послышался скрип кровати, а затем- звук удаляющихся шагов. Когда дверь за Лиззи захлопнулась, Вайолет упала на кровать, давая волю слезам. Никчёмная! Никому не нужная! Бесполезная! Везде ее держали из жалости! Наверно, и Грант, осознав, на ком он женился, с горя упился вусмерть. Даже Томми - и тот никогда не изъявлял желания взять ее с собой, хоть Вайолет много раз просила об этом, предлагая брату начать новую жизнь, где не будет места ни ее прошлому, ни его. Но Томми предпочел шайку бандитов родной сестре. Никчемной и бесполезной родной сестре! А еще- распроклятый законник, для которого она оказалась настолько плоха, что даже в постели он называл её именем покойной жены! Глупая, ненужная " малышка Ви".

Когда слезы высохли, девушка ещё долго неподвижно лежала, глядя в потолок. Вся жизнь, вернее, то, что она привыкла ею считать, рухнула точно карточный домик, в одночасье.

-Вайолет? Можно? - тихий стук в дверь прервал невесёлые размышления.

Долли. Девушка с телом, полностью изуродованным шрамами. Редкий клиент согласился иметь с нею дело, впрочем, Долли этому была несказанно рада - она стала работать на кухне, убирать комнаты, помогать по мере возможности. Мужчин Долли сторонилась, боялась, точно огня. Но и без такого рода заработка у Долли, в отличие от нее, всё было хорошо. Женщина скопила денег, купив небольшой домик неподалеку, но всё равно приходила каждое утро- работать. По привычке или от безысходности, никто не знал. Впрочем, что было гораздо более удивительно, так это то, что местные кумушки приняли Долли. Несколько раз увидев её в церкви по воскресеньям, они стали возмущаться - как смеет гулящая девица портить своим присутствием дом Божий. Но Долли, обычно молчаливая и безропотная, так отчитала каждую из них, снабжая гневные тирады цитатами из Библии вперемежку с информацией о том, чей муж, сын или брат когда и сколько времени проводил в борделе, что женщины, отойдя от первого шока, дружно принялись умолять её замолчать. И ни одна из них, как бы то ни было, не рассказала своей семье о том, что узнала в церкви. Зато на следующей службе одна из горожанок услужливо помахала рукой, кивнув на свободное место рядом с собой. Да и остальные стали гораздо любезнее, хоть и сошлись негласно во мнении, что Долли жалеют из милости христианской.

-Входи. - усевшись в кровати, Вайолет поджала колени к груди, обхватив их руками.

Долли, слегка прихрамывая, прошла внутрь. С сочувствием оглядев девушку, она аккуратно присела в изножье.

-Знаешь, я обещала твоей матери, что отдам тебе это. - она вынула из складок широкой простой юбки небольшую шкатулку - Когда ты подрастёшь. До того, как обретешь семью. Я думаю, пришло время.

Вайолет, протянув руку, коснулась холодной поверхности шкатулки. Вопросительно подняв взгляд на Долли, она приняла из её рук последний дар матери.

-Я не знаю, что внутри. Она просила не открывать.- честно ответила на невысказанный вопрос женщина- Но догадываюсь. Твоя мама...она была точно не от сего мира. И если другие считали это странностью, то только потому, что здесь нет ни единого аристократа.

Долли внимательно наблюдала, как Вайолет достает из шкатулки несколько старых писем с полуистлевшим сургучом на замысловатых печатях, крупный перстень с гербом и два ожерелья, гранатовое и с крупными прозрачными камнями, переливающимися дрожащими гранями в тусклом мерцании лампы, а также небольшую миниатюру, где была изображена молодая девушка, поразительно напоминавшая Вайолет. Девушка печально позировала художнику, сложив руки на коленях. Одета она была в пышное, похожее на свадебное, но только светло- голубое платье, ее длинные рыжие локоны были уложены в замысловатую прическу. Весь её облик излучал неприкрытую скорбь, словно бы она потеряла то, что ей очень дорого.

-Мама.- выдохнула Вайолет, с благоговением проведя по старому, местами потрескавшемуся, портрету подушечкой пальца.

-Я не знаю, что с вами произошло, Ви.- начала вдруг Долли- Но твоя мать считала, что твое место не здесь.- увидев, как девушка грустно улыбнулась, Долли поспешила исправиться -О, я не о салуне. Я вообще обо всём. Знаешь, когда Элоиз спасла меня, тогда, на ярмарке. Я смотрела на неё и думала - как она умеет повелевать людьми. Ни один индеец не простит женщине того, что та посмела прилюдно выговорить ему ...- она поморщилась, но продолжила - Но в твоей матери было нечто такое, вроде какой-то внутренней уверенности. Словно она родилась, чтобы отдавать приказы. Я не знаю, что ты там - женщина кивнула на шкатулку, разглаживая перебитыми кривыми пальцами несуществующие складки на юбке- Найдешь, но, думаю, ты узнаешь то, о чем я догадывалась все эти годы. Твое место не здесь.- ещё раз повторила она уверенно- Твое, и, может быть, Томми. Если ты успеешь его спасти.

14. Утро

Жену потерял? Как же можно так жить,

Ведь стоит любимую нежить, любить.

Да только нет рядом - сбежала она!

Ну всё, ты держись, дорогая жена!

Грант проснулся с головной болью. Всё же, вчера не стоило столько пить. Но перешагнуть через себя, через проклятое чувство вины было выше его сил. С другой стороны, он прекрасно понимал, что никогда в жизни не стал бы предлагать руки и сердца той, к которой бы сердце не тянулось. Эта взбалмошная девчонка, принесшая столько хаоса и сумятицы в его жизнь, в мгновение ока вытащила из пучины тоски, в которой он завязал все больше и больше.

Да и что там говорить - в моменты их с Вайолет близости он, впервые в жизни, старался сделать так, чтобы девушка забеременела. Глупо, почти бессознательно, с тщательно скрываемым в душе испугом - вдруг она уйдет, и тот свет, что она с собой несёт, померкнет. И он, Грант, станет вновь влачить то жалкое существование, замешанное на воспоминаниях и чувстве мести, что было смыслом его жизни все это время. Вайолет- точно глоток свежего воздуха, лёгкий ветерок с силой урагана сносивший все преграды, что Грант так долго возводил вокруг сердца. Она злила его, приводила в состояние крайней нежности, затем окунала в пучину бешенства или омут страсти. С ней он впервые задумался о том, что еще не слишком стар, что ещё не поздно начать жизнь заново.

Лениво потянувшись, припомнил, какая страстная, хоть и совсем неопытная, его жена. Жена! Грант с удовольствием смаковал мысль о том, что снова женат. Вайолет с её детской непосредственностью, вспыльчивым , но отходчивым характером была той отдушиной, которой так не хватало в его жизни.

Наверно, сейчас эта несносная, но такая желанная девица вовсю спорит с миссис Дженкинс, или же готовится к очередному словесному поединку с ним. Вспомнив, как она одновременно невинно и развратно облизывала свои пухлые губки, смакуя крем от свадебного пирога, Грант почувствовал, как желание разливается по венам, примешивая в кровь капли доселе неизведанного безумия. Помешаться на первой встречной, да так, что жениться на ней?!

Солнечный луч, скользнув по простыням, заставил его сморщиться от яркого света. Что это? Тонкий ободок обручального кольца, что он в спешке выбирал вчера для нее, одиноко лежал на смятых простынях. Да, с его женушкой просто не будет. Представив, как он снова и снова станет доказывать ей, что теперь он- ее муж и господин, Грант прикрыл глаза. И тут же вскочил, выругавшись. Метнувшись к двери, он уже ухватился за ручку, но тут же вернулся обратно - нужно одеться! Наспех нацепив на себя вещи и обувь, он ринулся к двери. Преодолев лестницу в добрых пару шагов, он пробежался по комнатам. Пусто! Пусто, черт её дери!

На кухне витали ароматы еды, заботливо приготовленной миссис Дженкинс, а ещё сидели двое парней, тихо пересмеиваясь. Как только Грант появился в дверях, они как по команде уставились на него.

-Доброе утро, сэр.- в один голос поздоровались работники.

-Где она?!- взревел Грант, которому было не до сантиментов. Парни, переглянувшись, вновь уставились на него: