— Да, — бурчит в трубку.

— Миша, сегодня нужно оплатить Димкины кружки.

— Ну так оплати.

— У меня нет денег, переведи на карту, я оплачу.

Смеётся в трубку. Неприятно так, до мерзости.

— Ты же разводиться собралась. Говорила, на работу пойдёшь. Вот и оплачивай сама, посмотрим, как ты справишься. — Продолжая смеяться, словно он уже победил в этой схватке, отключает звонок.

Гад!

Надеется, что я прибегу к нему ради выгоды.

Тут же приходит сообщение от Димы, просит закинуть денег на карту. Они с друзьями хотят съездить в город в кино.

Если скажу ему обратиться к папе, папа наверняка пнёт обратно, чтобы в очередной раз ткнуть меня лицом в свою несостоятельность. А я не хочу, чтобы в этой ситуации Дима чувствовал себя мячиком для пинг-понга.

Перевожу ему всё, что осталось на счёту. Сгребаю все свои золотые украшения, еду в ломбард.

Закладываю всё своё золото, не жалея даже украшений, подаренных свекровью. Утешает мысль, что это всё ради их внука. Так же снимаю с себя золотые серьги и кольца, включая обручальное.

Сумма вышла в три раза ниже стоимости украшений, но на первое время должно хватить.

Макс обещал помочь с работой. Надеюсь на него, больше не на кого.

После ломбарда еду в кофейню, где условились встретиться с Егором. Простое дружеское общение сейчас как нельзя кстати.

В кофейне пахнет корицей и ароматным кофе. Здесь подают только напитки и десерты, выбор которых совсем скудный.

Зато атмосфера душевная, тёплая. Вишнёвые стены украшены картинами с изображением кофейных зёрен. Маленькие деревянные столы и неудобные стулья, чтобы гости не засиживались, стоят у панорамных окон, что отделяют светлое помещение кофейни от вечерней темени на улице. Пробегаюсь взглядом по посетителям в поисках Егора, но вместо знакомого парня спотыкаюсь о более завораживающую картину.

Мой почти бывший муж сидит за маленьким столиком, выглядит нелепо, учитывая его габариты и суровость взгляда, присущую морякам. Вся атмосфера заведения буквально кричит о том, что он не вписывается в обстановку. Как деталь «Лего Дупло», воткнутая в «Лего Гарри Поттера». Но его это ни капли не смущает. Ни неудобный стул, ни какого-то хера ванильный латте с дубайским чизкейком, что стоят перед ним. К слову, муж всегда называл петухами мужиков, которые позволяют себе пить кофе со сливками. И к десертам был равнодушен.

Всё потому, что напротив, за тем же столиком сидит его молодая любовница.

Нет, конечно, я не поверила его сказкам о том, что у них было один раз и он раскаивается. Но зачем тогда трепал мне нервы все эти дни?

— Мира, давно ждёшь? — Егор только зашёл, сразу увидел меня и подошёл.

Вот бывает так, что с возрастом люди совсем не меняются. Егор из их числа. Да, ему не двадцать, каким я его запомнила. Но он совсем не изменился! Такой же худой, высокий, темноволосый. Даже лицо не изменилось, ну может, немного серьёзнее стало.

— Нет, только пришла, — отвечаю, переключив внимание на Егора.

Мы вместе проходим в зал, и я, проявив инициативу, сажусь за столик прямо напротив Миши. Интересная ситуация складывается. Любопытно, как он будет выкручиваться. И почему-то хочу, чтобы он тоже меня увидел и Егора заметил.

Глава 11

Егор что-то говорит, рассказывает о дочке. Ей всего пять, живёт с бывшей женой.

Да, так чаще всего и бывает. После развода дети остаются с мамами. В то время как отцы могут наслаждаться свободой, помогая ребёнку выплатой части своей зарплаты. Некоторые и это считают слишком широким жестом. Мамы же тащат своих детей через всю жизнь и не жалуются.

Слушаю его одним ухом, как фоновое сопровождение. Потому что все рецепторы сосредоточены за соседним столом.

— Кто там? — не выдерживает Егор.

— Муж. Бывший, — коротко бросаю, взглянув на парня всего на секунду.

— Хочешь, уйдём? — предлагает.

— Нет, не нужно.

Миша наконец-то поднимает взгляд, оторвавшись от своей спутницы. Сталкиваемся глазами. Минутная борьба, в которой преобладает его удивление. С осуждением проходится суровым взглядом по Егору.

Как ни в чём не бывало продолжает беседу со своей девушкой.

Она что-то тихо мурлычет, так ласково и низко, что не расслышать. Кладёт ладонь на его руку.

Миша резко одёргивает руку и прячет под стол.

Смешно…

Издаю громкий смешок и прикрываю рот ладошкой. Он правда думает, что может сделать из меня дуру?

Его любовница в растерянности хлопает ресницами, не понимая, что происходит.

Миша, привлечённый моим смехом, игнорирует её вопросы. Буравит взглядом мою руку, обнимающую горячую чашку с кофе.

Не сразу доходит, чего он так завис.

Кольца нет. Я ведь сдала его в ломбард.

Усмехаюсь с жестоким оскалом.

— Мира, прямо скажу, ситуация не из приятных, — вставляет Егор, с пониманием относясь к происходящему. — Если сейчас ещё зайдёт моя бывшая со своим, будет полный набор, — пытается отшутиться и улыбается. — Давай уйдём. В городе полно кафе, где можно посидеть.

— Нет, мы останемся, — отвечаю уверенно.

— А ты опасная женщина, — с грустным восторгом кивает, принимая мои правила игры и то, что становится соучастником этого цирка. И тоже пускает взгляд на Мишу — наигранно дерзкий.

С Егором мы знакомы с тринадцати лет. В детстве дружили, потому что находились в одной компании. Ну а после расставания с Максом он как-то признался в чувствах, а я не оттолкнула. Провстречались пару месяцев, не больше. Это больше было похоже на игру, чем на отношения. Для него это было серьёзно, а для меня — просто попытка начать жить после того, как Макс уехал. Я всегда воспринимала Егора как друга. Забавно то, что по прошествии стольких лет этот парень вызывает те же тёплые эмоции, осязаемое чувство поддержки и глубокого взаимопонимания.

— Я бы уже не выдержал, — хихикает Егор, бросая на Мишу очередной строгий взгляд. — Он у тебя вообще человек?

— Не думаю, — тоже смеюсь. — Сегодня он отказался оплачивать сыну кружки, а сам в кафе любовницу пирожными кормит. Противно, если честно.

— Осуждаю, — поддерживает Егор. — Мира, если деньги нужны, я могу…

— Справлюсь, — перебиваю.

На наш столик падает тень.

Мы с Егором одновременно поворачиваем головы и втыкаемся взглядами в Мишу, нависшего над нами как грозовое облако. Руку положил на спинку моего стула так по-хозяйски, что смешно.