В руке острый нож и толстая короткая щепка. Хорошая, из дуба. Тяжело поддаётся ножу, но Чужд умелый мастер, и не с такими работал. Ему нравится цвет его древесины, приятная тяжесть в руке. Пока что щепка ни на что не похожа. Неловкий кусок дерева, лишь едва обтёсаный ножом, чтобы поймать его форму.

Ерга неловко топчется в дверях, сжимая в руках покрытый мукой фартук. С тех пор, как она появилась, дома стоит приятный запах хлеба, каши и готового мяса. Девушка даже добавляет туда какие-то травы, отчего вкус становится особенно насыщенный, от одного аромата слюна течёт.

Готовил он сам в последний раз, должно быть, ещё когда старик был жив. После обходился тем, что собирал по лесу в теле зверя.

Только с появлением Ерги вдруг вспомнил, как вкусна может быть домашняя еда. Даже если в тарелке вдруг хрустели угли, а мясо было пересушено или внутри оказывалось сыроватым. В первые разы у девушки начинали блестеть глаза, она торопливо извинялась и пыталась отобрать тарелку. Чужд же поднимал чашу над головой и требовал оставить ему его обед.

Краем глаза наблюдая за нерешительностью девушки, Чужд делал вид, что вовсе и не замечает блестящих любопытных глаз, направленных через его плечо.

Наконец Ерга не выдержала. Быстро бросила фартук в доме, вышла и тихонечко присела рядом с ним.

— Что ты делаешь?

Голос её звучал сладостнее первого весеннего ручья. Звонкий, ласковый, с лёгкой дрожью смущения. Если бы она только знала, что на самом деле творилось в его голове, когда он видел её…

Нож скользнул по деревянной щепке, срезая всё лишнее. Теперь она всё больше обретала форму. Даже появились очертания лица.

— Это кукла-оберег. Я не должен делать их так много, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, как вспоминаю дом, руки тянутся к дереву. Иногда мне кажется, что только благодаря им я не забываю о доме.

Маленькие ручки легли на его предплечье, слегка сжимая.

— Они невероятно красивые.

Чужд дёрнул уголком губ. Что красивого она нашла в искажённых в злобе лицах духов, призванных помочь в охоте и защитить дом?

Ерга словно почувствовала его недоверие.

— Нет, правда! Конечно, они совсем не выглядят доброжелательно, но я говорю о том, как тщательно вырезаны их лица, какое гладкое дерево, с каким старанием они сделаны. Даже пугающая кукла может быть красивой, если сделана умелыми руками. Думаю, есть в этом что-то, — под конец девушка замялась, не зная, удалось ли ей донести свой взгляд до Чужда.

Тому оставалось только понимающе кивнуть.

— За столько лет было бы стыдно не научиться обработке дерева. Хочешь, сделаю и для тебя одну?

Ерга вдруг покраснела и опустила голову, замявшись. Что это с ней?

— Думаю, я была бы не против, — наконец тихонько сказала, не отрывая взгляда от собственных рук.

Чужд смягчился, видя её робость.

— Тогда сделаю специально для тебя, чтобы защищал от зла.

Покрытое веснушками румяное лицо осветилось счастливой улыбкой.

— Мне нужно что-нибудь для этого сделать?

Чужд задумчиво перевёл взгляд обратно на щепу. Личико у фигурки отчего-то получалось маленькое, округлое, без выраженного носа, клыков или рогов, какие обычно украшали его творения.

— Можешь дать прядку своих волос и кусочек одежды. Согласно поверьям, так связь будет сильнее. Но это в любом случае просто игрушка…

Мягкая ладонь легла поверх его руки. На миг дыхание Чужда сбилось. Он заворожённо смотрел, как девушка берёт из его рук острый нож, а затем отрезает одну из кос и, спасите его боги, кусочек рубахи прямо со своего тела.

Пухлые губы изгибаются полумесяцем, когда она протягивает ему частичку себя.

Он старательно держит лицо, но внутри всё горит, когда он берёт драгоценный дар из её рук.

— Уверена, ты не станешь делать просто игрушку, — Ерга откинулась спиной на стену хижины. — Учитывая всё происходящее, мне необходима помощь любых богов. И своих, и твоих. Надеюсь, твоему духу я понравлюсь.

Чужд хмыкнул, опуская взгляд на игрушку. Заготовки для Ерги он оставил за пазухой, ближе к груди.

— Ты не должна ему нравится. Он злой дух без имени, обязанный служить тебе. Если плохо будет защищать, ты можешь лишить его еды, выкинуть на улицу, сжечь. Если хорошо справится, его можно кормить, чтобы продолжал стараться и дальше.

— Как жестоко, — удивлённо распахнула глаза. — Неужели с духами кто-то осмелится вести себя так грубо?

Чужд пожал плечами.

— Когда я был молод, мать при мне сожгла трёх духов. Ни один не справлялся со своей работой. Если их не наказывать, начнут считать себя богами.

Ерга тихо засмеялась.

— Может, и наши боги всего лишь злые духи, которых мы вовремя не побили за плохие старания? Теперь только требуют подношений каждое празднование.

Мужчина сдержал смех. Грудь его слегка затряслась от сдерживаемых эмоций. Да уж, если бы она только знала…

— Как знать… может и так. Ты бы хотела поколотить какого-нибудь бога?

Девушка нахохлилась и подобрала ноги, обнимая себя за колени.

— Есть один… Не знаю. Он меня с ума сводит. Я не знаю, чего от него ждать, поэтому и боюсь, и надеюсь. Устала от этого. Вот бы освободиться от всего и жить спокойно. Без князя, богов, выбора. Я могу стать хорошей травницей, как Цапля, как думаешь?

Чужд согласно опустил голову.

— Могу представить тебя в окружении больных и страждущих.

Ерга довольно засияла.

— Я могла бы помогать. И тогда меня бы зауважали и в Ручейках и за их пределами. Уверена, если я хорошо постараюсь, смогу справляться так же как Цапля.

— Тебе важно, чтобы ты была нужна им? — спросил Чужд. Его давно интересовал этот вопрос. В глазах Ерги он видел с первого дня это отчаянное желание найти своё место. Ей нужна была сила, чтобы справиться со всем и помочь другим. Даже мести она жаждала не столько для себя, сколько в память о погибших. Для Чужда, вынужденного оставаться на своём месте, это было удивительно.

— Разумеется, — Ерга отрывисто кивнула, поджимая губы. — Я знаю, что у меня не хватает умений, я не самая полезная, да и вообще приношу всем только проблемы. Но я бы хотела исправиться.

Чужд вздохнул и положил ладонь на пушистую макушку, слегка подталкивая её вперёд.

— Ты не приносишь проблемы. Ты обычная молодая девушка, которая не должна задумываться о таких сложных и жестоких вещах. Уверен, ни Цапля, ни кто-либо в Ручейках не хотели бы этого.

Взгляд Ерги, наполненный теплом, чуть блестящий от застывшей влаги, вызвал в Чужде неловкий трепет.

— Ты такой добрый, — прошептала она дрожащими губами.

Охотник поспешно убрал руку и вернулся к работе с деревом.

— Поверь мне, я совсем не добрый.

От Мии: хочу напомнить, что каждый лайк, комментарий, подписка имеют для меня огромное значение. Мне приятно знать, что вам нравится следить за развитием отношений Чужда и Ерги так же, как и мне.

21. Пробуждение искры

Снова она идёт сквозь туман. На сей раз из него выплывает деревянный идол знакомого зверя. Неподалёку плещется вода. А голоса непривычно далёкие. Она идёт другим путём, нежели в прошлый свой визит.

Зверь выплывает из белесой дымки уже жданным спутником. Тихо ревёт, приближается и позволяет зарыться ладонями в свой широкий бок.

Ерга подавляет дрожь, что всё ещё охватывает её при первом взгляде на него, улыбается, приветствуя зверя почёсыванием. Но им пора идти. Кто-то зовёт их. Не голосом, чем-то более сильным и настойчивым.

Зверь вдруг опустился рядом с ней, настойчиво ткнув носом в ногу.

— Ты хочешь, чтобы я?..

Медведь тихо прогудел и прихватил аккуратно клыками руку, а затем упрямо уставился на Ергу своими по-человечески умными глазами.

Девушка осторожно перекинула ногу, устраиваясь на грузной спине и слегка ёжась от того, как покалывала шерсть нежные бёдра. Медведь поднялся, тело его заколыхалось, и Ерга поспешно вцепилась в шкуру, стараясь удержаться.