Мари не могла удержаться от возгласа удивления и даже величайшего изумления, когда вдруг оказалась перед светившимся мягким розовым сиянием замком, над которым возвышались сотни воздушных башенок. Стены украшали роскошные букеты фиалок, нарциссов, тюльпанов и левкоев, сверкающие краски которых оттеняли ослепительно-розовым цветом белизну стены. Большой купол центрального здания, равно как и остроконечные крыши башен, был усеян тысячами сверкающих золотых и серебряных звёзд.
– Перед нами Марципановый замок, – сказал Щелкунчик.
Хотя Мари и была совершенно поглощена созерцанием волшебного дворца, однако от её внимания не ускользнуло, что на одной из больших башен отсутствовала крыша и маленькие человечки, взобравшиеся на помосты из палочек корицы, по-видимому, собирались её восстанавливать.
Не дожидаясь расспросов, Щелкунчик продолжал:
– Не так давно этому прекрасному замку грозила страшная опасность, если не полное уничтожение. Случилось мимо проходить великану Сластёне, и он вмиг съел крышу одной башни и уже добрался до большого купола, но жители Конфетграда дали ему в виде выкупа четверть территории государства, в том числе значительную часть Джемового леса. Наевшись вволю, он убрался восвояси.
В это время раздалась приятная нежная музыка, ворота замка распахнулись, и оттуда вышли двенадцать маленьких пажей с зажжёнными палочками гвоздики в виде факелов в руках. Головы их были из цельных жемчужин, тело – из рубинов и изумрудов, а ножки – из чистого золота. За ними следом шли четыре дамы ростом приблизительно с куклу Клару, но необычайно стройные и изысканно одетые.
Мари в ту же минуту поняла, что это настоящие принцессы. Они нежно обняли Щелкунчика и приветливо и радостно воскликнули:
– О принц, дорогой принц! Милый наш брат!
Щелкунчик, видимо, очень растрогался. Отерев слёзы на глазах, он схватил Мари за руку и с чувством воскликнул:
– Вот Мари Штальбаум, дочь высокочтимого доктора медицины и моя спасительница! Если бы она в решающую минуту не бросила свою туфельку, если бы не достала мне саблю отставного полковника, то меня загрыз бы проклятый Мышиный король, и я лежал бы сейчас в гробу. Разве можно сравнить с ней Пирлипату по красоте, доброте и душевным качествам, хоть та и принцесса по рождению? Я утверждаю: нет, конечно, нет!
Все четыре дамы тоже воскликнули «нет!» и бросились Мари на шею со слезами, восклицая:
– О благородная спасительница нашего возлюбленного брата, о дорогая госпожа Штальбаум!
Затем они повели Мари и Щелкунчика во внутренние покои замка, в зал со стенами из сверкающего разноцветного хрусталя. Больше всего понравились девочке хорошенькие маленькие стульчики, столики, комодики, шкафчики и прочая мебель, изготовленная из кедрового и красного дерева и украшенная золотыми цветами.
Принцессы усадили Мари и Щелкунчика рядом и, объявив, что сейчас сами приготовят обед, достали множество горшочков и мисочек из тончайшего японского фарфора, а также ложки, ножи, вилки, тёрки, кастрюли и другие кухонные принадлежности из золота и серебра. На десерт принесли великолепнейшие фрукты и сладости, каких Мари никогда в жизни и не видывала. Своими изящными белыми ручками принцессы принялись выжимать из фруктов сок, протирать сладкий миндаль и вообще так мило хозяйничать, что Мари сразу поняла: в кулинарии они разбираются и обед предстоит роскошный. Мари и сама знала толк в кондитерском искусстве, и ей очень захотелось принять участие в стряпне.
Как будто отгадав её тайное желание, самая красивая из сестёр Щелкунчика протянула ей маленькую золотую ступку и попросила:
– О дорогая спасительница нашего брата! Если тебя не затруднит, можешь потолочь этот сладкий миндаль!
Мари весело застучала пестиком, и ступка отозвалась так бодро и мелодично, что этот звук напомнил какую-то песенку. Щелкунчик тем временем подробно рассказывал сёстрам о сражении своего войска с полчищами Мышиного короля; как потерпел поражение из-за трусости солдат; как затем Мышиный король непременно хотел его загрызть и как Мари поэтому пришлось пожертвовать многими из его подданных, состоявшими у неё на службе.
Во время этого рассказа Мари стало казаться, что его слова и даже стук её пестика становятся всё невнятнее и отдалённее, потом её глаза застлала лёгкая, словно облако, серебристая дымка, в которой таяли принцессы, пажи, Щелкунчик и даже она сама. Какое-то странное пение, журчание и шелест раздавались где-то далеко-далеко… На вздымающихся волнах Мари поднималась всё выше и выше, выше и выше, выше и выше…
Счастливый конец
Раздалось «прр-пуфф!», и Мари полетела вниз с неимоверной высоты. Страшный толчок – и девочка открыла глаза. Оказывается, она лежит в своей кроватке, в комнате уже совсем светло, а перед ней стоит мама и укоризненно говорит:
– Ну разве можно так долго спать? Завтрак уже давно на столе!
Вы, конечно, догадались, мои внимательные слушатели, что Мари, устав от обилия чудес, заснула в зале Марципанового дворца и что арапчата, пажи или даже сами принцессы отнесли её домой и уложили в постель.
– Ах, мама, милая мамочка, куда меня только не водил сегодня ночью молодой господин Дроссельмайер! Какие диковины я видела!
И она начала рассказывать почти так же подробно, как я – вам. Мать слушала её с огромным удивлением, а когда Мари закончила, сказала:
– Тебе приснился сон, хоть и прекрасный, но всего лишь сон, так что выбрось всё из головы, моя милая Мари.
Мари не собиралась сдаваться и упорно твердила, что она всё это видела не во сне, а наяву.
Тогда мать подвела её к шкафу с игрушками, вынула Щелкунчика, стоявшего, как всегда, на третьей полке, и сказала:
– Ну как ты можешь думать, глупая девочка, что эта деревянная нюрнбергская кукла может говорить и двигаться!
– Но, мамочка, – возразила Мари, – я ведь отлично знаю, что мой Щелкунчик – племянник крёстного Дроссельмайера, молодой господин Дроссельмайер из Нюрнберга.
Тут и герр Штальбаум, и его жена громко рассмеялись.
Едва сдерживая слёзы, Мари воскликнула:
– Ах, папочка, ты смеёшься над моим Щелкунчиком, а он очень хорошо о тебе отзывался. Когда мы пришли в Марципановый замок и он представлял меня принцессам, своим сёстрам, то назвал тебя высокочтимым.
Эти слова всех ещё больше развеселили. Присоединилась к остальным Луиза и даже Фриц. Тогда Мари побежала в соседнюю комнату, вынула из своей шкатулки семь корон Мышиного короля и протянула матери:
– Вот посмотри, милая мама: эти короны подарил мне молодой Дроссельмайер на память о победе над войском Мышиного короля.
Фрау Штальбаум с изумлением рассматривала короны, искусно сделанные из какого-то неизвестного блестящего металла: казалось, они никак не могли быть сработаны человеческими руками. Доктор тоже не мог насмотреться на короны, а потом оба родителя очень серьёзно предложили дочери признаться, где она их взяла.
Но Мари настаивала на своём и продолжала утверждать, что её рассказ – чистая правда.
Когда отец рассердился и назвал её маленькой лгуньей, она горько расплакалась и начала причитать:
– Бедная я, бедная! Почему мне никто не верит?
Тут растворилась дверь, вошёл крёстный и воскликнул:
– Здравствуйте! Что случилось? Почему малышка Мари плачет?
