— Прошу меня простить, женщина хорошая. Но я побоялся, что частному детективу вы не дадите нужной информации.

— Зачем же звоните теперь? Что изменилось?

— А теперь действительно произошло убийство. Впрочем, вы и сами об этом знаете, коль в курсе относительно моей вчерашней проделки. Кто-то хочет, чтобы это убийство повесили на невиновную, и судьба этой женщины в какой-то мере зависит и от вас. Помогите, очень вас прошу.

Я услышал тяжелый вздох на том конце провода:

— Ладно, спрашивайте, что там у вас?

— Кто еще интересовался адресом, который вы мне дали?

— Никто, кроме женщины, назвавшейся женой приезжего.

— Кстати, вы не вспомнили, на какую актрису она похожа?

— Нет. Я, честно говоря, и не старалась вспомнить.

— Жаль. Значит, ни вчера, ни сегодня речь о квартире не заходила?

— Вчера — нет. А сегодня приезжал только майор Михайлов и какой-то адвокат. Крушинский, по-моему, его фамилия.

— Они вместе приезжали?

— Нет. Майор был с утра, а адвокат — под вечер.

— Какие они задавали вопросы?

— Да те же самые, что и вы задаете. И я им то же самое ответила.

— Больше никого не было?

— Нет. Сегодня мы вообще с клиентами не работали. Ночью кто-то проник внутрь и взломал пароль компьютера.

— То есть вы хотите сказать, что кто-то ознакомился с вашей базой данных?

— Да.

— А что говорят в милиции?

— Пока ничего. Негодяев ищут.

Я поблагодарил женщину, отключился от линии и отправился по адресу, который был записан на тыльной стороне спичечной коробки.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я свернул с проезжей части, заехал во двор, остановился. Это был старый дом. Шестиэтажный, построенный в конце девятнадцатого века, недавно отреставрированный. Дом располагался в центре города, квартиры здесь стоили недешево.

Темно-синий «Фольксваген-Гольф» был припаркован в углу двора, почти вплотную к трансформаторной подстанции. Я обошел машину спереди, посмотрел на номер. Сомнений не осталось — передо мной стоял тот самый «Гольф». Ладонь моя легла на капот — холодный. Я зашагал к подъезду.

Динамик домофона ожил мгновенно, словно только и ждал, когда наконец кто-нибудь наберет номер квартиры.

— Кто? — Мужской голос звучал резко, властно, взволнованно.

— Откройте, товарищ генерал. У меня к вам разговор. Речь пойдет о вашей жене.

Возникла секундная пауза, после чего Рюмин спросил совершенно спокойно:

— Кто вы?

Мне показалось, что в этот момент он недобро щурится.

— Частный детектив Панин. Вы должны меня помнить: семь месяцев назад через ваши руки проходили мои документы, направлявшиеся в Москву. Судя по решению, принятому там, ваши отзывы обо мне были положительными.

— Вы имеете в виду свою лицензию? Да, капитан, я вас помню. Входите. — Стальной язычок замка мягко щелкнул.

На шестой этаж я взлетел в бесшумном лифте, дверь в квартиру ждала меня приоткрытой. Рюмин ожидал внутри.

Он был довольно-таки молод для генерала, на вид ему не исполнилось и сорока пяти. Слегка вьющиеся каштановые волосы закрывали половину лба, за холодным блеском глаз, проницательных и умных, пряталась умело скрываемая тревога.

— Я вас слушаю, — начал он без предисловий. — Где она?

Я удивился.

— Об этом, товарищ генерал, я хотел у вас спросить.

— Можно просто Константин Викторович, — разрешил он. — В какой связи вы ею интересуетесь?

Рассказал я далеко не все. Начав с первого визита в мой офис Белецкой, я закончил тем, что сегодня в первой половине дня был убит некто Тимур Джоев. В своем рассказе я отметил тот факт, что на хвосте его такси какое-то время висел тот самый «Гольф», который стоит сейчас внизу у трансформаторной подстанции.

— И что, по-вашему, из этого следует? — холодно спросил Рюмин. — Кто-то подозревает мою жену?

— Не думаю. О ней, как о фигуранте, вряд ли пока догадываются.

— И потому вы отважились на шантаж? — Угрожающие нотки в его голосе заслонила собой усмешка, сделанная с оттенком искреннего пренебрежения. — Сколько же я должен заплатить за ваше молчание?

Ответил я в тон ему. С такой же усмешкой:

— Я похож на идиота? Наберись я смелости шантажировать вас, я сначала удостоверился бы, что ни одна живая душа не знает о слежке вашей жены за Джоевым и что супруга ваша, простите, жива и здорова. У меня такой уверенности нет ни в том, ни в другом, поэтому шантаж откладывается на неопределенное время... если вы не против.

Рюмин никак не отреагировал на мой выпад. Он спросил:

— Зачем вы пришли?

— Я хотел выяснить, каким образом ваша супруга смогла установить время прибытия. О том, что Джоев прилетит рейсом раньше, не знала даже моя клиентка. Еще я хотел выяснить, как она с ним связана, кто он такой...

— Когда, вы говорите, он прилетел? — перебил Рюмин. — Позавчера?

— Да. В двенадцать часов.

Рюмин потер подбородок.

— Она могла ничего не знать о времени прилета, а увидеть его случайно. Позавчера я вылетал по делам в Питер, и Светлана отвозила меня в аэропорт. Она всегда провожает меня в командировки... Тимур Джоев, Тимур Джоев... От нее я ни разу не слышал этой фамилии.

— И неудивительно: при нем нашли фальшивый паспорт, это имя — вымышлено.

На полочке в прихожей зазвонил телефон. Генерал снял трубку.

— Да, Люся, это я, здравствуй, — ответил он на приветствие. — Нет, до сих пор не приехала... Машина стоит у дома. Со вчерашнего дня... Ты дала ей свою? Да я знаю, она говорила сегодня утром... Хорошо, как только Светка появится, я тут же сделаю ей внушение... Обязательно передам, всего хорошего.

Рюмин повесил трубку, мрачно на меня посмотрел.

— Звонила подруга Светланы. Говорит, что та брала у нее машину, что «Гольф» якобы сломался. Машина не возвращена до сих пор, от Светланы также никаких вестей.

— Какая машина у этой подруги?

— Вишневая «восьмерка», — ответил генерал.

— Ваша жена блондинка. Темные парики она носит?

Рюмин пожал плечами:

— Редко, но надевает, случается... А при чем здесь темный парик?

— Какая-то темноволосая женщина в светлом плаще заходила в подъезд, где Джоев снимал квартиру, приблизительно в то самое время, когда он был убит. Она пробыла там ровно столько, сколько требуется, чтобы подняться на второй этаж, застрелить человека и спуститься вниз. Приезжала эта женщина на красной «восьмерке».

— На красной? — В голосе Рюмина почувствовалась слабая вибрация, смысл которой был для меня очевиден.

— Вишневый — один из оттенков красного, Константин Викторович. И потом, я передаю вам слова бабушки-старушки... Может быть, вы все-таки постараетесь вспомнить, не заводила ли ваша жена разговоров о каких-то своих знакомствах с выходцами с Кавказа?

Около минуты генерал смотрел на меня оценивающе, и я понял, какую проблему для себя он хочет решить. Наконец он ответил:

— Сегодня утром она ни с того ни с сего спросила меня, как можно просмотреть списки пассажиров, одного из московских рейсов. Я ответил, что никак нельзя. Сейчас не эпоха застоя, и одного моего слова вряд ли окажется достаточно, а вот вопросов ко мне потом возникнет множество. Я спросил, для чего ей это. Светлана ответила, что, когда проводила меня в Петербург, ей показалось, будто бы она увидела в аэропорту человека, который, насколько ей было известно, давно погиб.

— Она называла фамилию этого человека?

— Да. Это некто Сослан Коцоев, правая рука Ахмада Чермоева — одного из крупнейших полевых командиров чеченских сепаратистов. Оба погибли четыре года назад во время налета наших штурмовиков. Тогда одним ударом была уничтожена вся банда — порядка трех тысяч человек. Сухопутные силы, проводившие зачистку, никого в живых не обнаружили, погибли все.

— Мне, к сожалению, незнакомы названные фамилии. Чеченская тема меня никогда серьезно не занимала. Наверное, потому, что у нас здесь все спокойно в этом плане... Интересно, откуда у вашей жены такие связи?