— Можно просто Иваном, — я сделал небольшую паузу. — Я задам вам несколько вопросов?

— Задавай, что ж с тобой сделаешь. Только я и сама могу тебе все рассказать. Меня ведь спрашивали уже сегодня... Значит, рыжая мадам на белой машине подкатила в половине девятого. Вошла в подъезд, но через минут, наверное, пять спустилась. Отошла вот сюда, к палисадничку, голову ко второму этажу задрала да как крикнет: «Козел!» Потом вон туда, за столик, пошла, к Красивому. Ну и с ними пила, сидела с полчаса, наверное. А после, пьяная, ушла пешком, даже про машину свою забыла.

— До этого она бывала здесь?

— Нет, не было ее. Она ведь к новому жильцу приходила, а он только позавчера вселился.

— А к нему еще кто-нибудь приходил в эти дни?

— Я не знаю, к нему ли, но после того, как ушла пьяная рыжая, подъехала какая-то женщина на красной «восьмерке» и тоже заходила в подъезд. Эта, которая в светлом плаще, вышла тоже минут через пять, села в машину и уехала.

— А вы не могли бы сказать, как она выглядела?

— Ну, темноволосая такая, в светлом плаще... Я, по-моему, ее даже видела где-то. Но не здесь, не у нас.

— Может, она просто на какую-нибудь актрису похожа?

— Может быть, и на актрису, не знаю... Ее эта «восьмерка» уже стояла здесь вчера, во второй половине дня.

— Долго?

— Нет, не долго. Квартирант, значит, в магазин вышел, после «восьмерка» подъехала. А как квартирант из магазина вернулся, «восьмерка» уехала сразу. Но это, Ваня еще не все... Ты не обижаешься на меня, что я с тобой вот так, как с внуком?

— Все нормально, тетя Шура, — усмехнулся я. — Продолжайте, пожалуйста.

— Сегодня, когда отъехала «восьмерка», прямо к подъезду подкатила черная «девяносто девятая». Из нее вышли трое нерусских и тоже стали подниматься. Но через минуту выбежали они почти бегом и матерились по-ихнему, по-ненашему. Сели обратно в машину и уехали быстро-быстро.

— Нерусские — это кто такие?

— Да дьявол их разберет! Кажись, наши бывшие армяне...

На улицу вышла еще одна старушка. Она поздоровалась с тетей Шурой, присела на лавочку.

— Шура, — сказала она, — знаешь, наркоманы опять замок на чердак спилили. Я сейчас выхожу, у двери-то замешкалась, а ее сквозняком и захлопнуло. Сильно так ударило, и слышу я — звякнуло наверху что-то. Голову поднимаю, а там замок с отпиленной дужкой на одной петле болтается. Они, гады эти, видать, распилили его да аккуратненько так приладили, чтобы снизу казалось, будто он целый. Ну а как дверью садануло, замок и соскочил. Вот ведь хитрюги, управы на них нету!

— Я поднимусь посмотрю, — пообещал я старушкам и скрылся в подъезде.

Замок действительно болтался на одной петле. Я не стал карабкаться на лестницу — с нее, возможно, придется снимать отпечатки пальцев, — а попытался разглядеть снизу то, что смог разглядеть. Мне показалось немножко странным, что убийца (если, конечно, это он потрудился) не поленился явиться сюда ночью с ножовкой и, рискуя потревожить соседей, взялся за эту работу. Гораздо проще, на мой взгляд, было просто подобрать ключ либо воспользоваться отмычкой. Тем более что замок ничего сложного собой не представлял.

Я спустился во двор и прошелся по всем подъездам пятиэтажки. Выйдя из последнего, направился к старушкам. На ходу достал мобильный.

— Это опять я, Дуб. Я сейчас во дворе, где убили Джоева. Что же вы, Сергей Валерьянович, чердачные люки-то не проверили?

— Чего ты выдумываешь! Сержант-водитель поднимался, смотрел. Замок на месте был.

— Дужка у замка перепилена, висит он на одной петле. А в последнем подъезде тот же спил у основания, только дужка, на этот раз, в обе петли продета. Это значит, что кто-то мог убить Джоева, вылезти по лестнице на чердак, аккуратно прикрыть крышку люка, оставив замок продетым в одну петлю, и уйти через люк последнего подъезда. А там он уже спокойно продел дужку замка в две петли и приладил замок так, чтобы снизу создавалось впечатление, будто бы он цел и невредим... В общем, отряжай сюда кого-нибудь, замки на экспертизу забрать, а я пока выставлю посты у обеих лестниц. — Не прощаясь, я отключил мобильный.

— Значит, так, бабушки хорошие, — сказал я, подойдя к старушкам. — Ваши замки сломали не наркоманы, а скорее всего убийца. Он через чердак отсюда ушел. Там, — я махнул рукой в противоположный конец дома, — такая же картина. Вы на пятый этаж подняться в состоянии?

— Да мы обе живем на пятом, Ваня, — обиделась тетя Шура.

— Отлично. Сейчас эксперты приедут, будут отпечатки пальцев снимать с замков и с лестницы. Поэтому вам бы лучше покараулить, пока они не приедут, чтобы никто за лестницу руками не хватался.

— А если схватится кто? Что тогда?

— Ну, тогда его могут сразу в убийстве обвинить, — развел я руками.

— Иди ж ты! — вставая, воскликнула тетя Шура. Потом повернулась ко мне и спросила: — Вань, а какие эксперты приедут? Тоже коммерческие?

— Нет, тетя Шура. В коммерческой милиции экспертов нет, они все на окладе у государства.

В машину я уселся только после того, как старушки разошлись по указанным подъездам. Тетя Шура хорошо запомнила мою «голубку». Она видела ее вчера, наверняка приметила и сегодня, пока мы разговаривали. Понятно, я не горел желанием садиться в машину при тете Шуре, дабы не подорвать доверие бабушки к коммерческой милиции, с таким трудом завоеванное.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я захлопнул дверцу машины, ненадолго задержался перед вывеской «Флер Шарман».

«Сеть магазинов», — подумал я, усмехнувшись, и вошел внутрь.

Поинтересовавшись у девушек-продавцов, как мне увидеть кого-нибудь из начальства, я проследовал в служебное помещение. За дверью с табличкой «Коммерческий директор» сидела привлекательная женщина средних лет и просматривала какие-то бумаги. Заметив движение у входа, она подняла голову.

— Вы — Брагина Наталья Николаевна? — спросил я и, получив утвердительный ответ, представился и объяснил цель визита.

— А что с ней случилось? Меня не было, когда за Викой приезжали.

— Ее подозревают в убийстве, — сказал я.

— Какой ужас! — Брагина прижала ладони к щекам. — Это правда? Она в самом деле кого-то убила?

Я устроился в кресле у стола.

— Нет, конечно. Но кто-то непременно хочет, чтобы вашу хозяйку в этом обвинили.

— Кто же это?

— Пока я не знаю.

— А что вы у меня хотели выяснить?

— Вы сможете честно ответить на мои вопросы?

— Да, смогу.

— Тогда скажите, Белецкая исправно платила бандитам?

Брагина посмотрела с удивлением:

— Ну, вы знаете, об этом как-то не принято рассказывать первому встречному...

— Не принято невиновных людей в тюрьмы сажать. Ответьте, Наталья Николаевна.

— Вы же видите — магазин цел и невредим, значит с рэкетом конфликтов нет.

— Скоропалительный вывод. Зачем уничтожать источник доходов — магазин? Достаточно просто устранить взбунтовавшуюся хозяйку, а магазин пусть продолжает приносить прибыль.

— Нет, с рэкетом никаких проблем не было.

— Значит, платила?

— Нет, не платила, — ответила Брагина и тут же отреагировала на мой удивленный взгляд: — Год назад сюда заявились местные крутые ребятишки. Спросили, кто хозяин, уединились с Викой в дальней комнате. Говорили всего пять минут, а когда уходили, у их главного было такое безмятежное выражение лица, будто бы он только что сделал Вике предложение руки и сердца, а она взяла да согласилась.

— Вы знаете, как звали этого главного?

— Да. Друзья называли его Клопом.

— Вот даже как!.. Ну а конкуренты были у Белецкой?

— Нет, конечно. Разве мы можем составить кому-то конкуренцию с одним магазином и цветочной лавкой в кинотеатре?

— А прибрать к рукам ваш бизнес никто не пытался? Дальновидные люди, знаете ли, полагают, что нельзя позволять одному падающему камешку увлечь за собой пол скалы. Этот камешек нужно остановить в самом начале, иначе — обвал. Ваш цветочный магазин — тот самый камешек, который, возможно, имеет шансы вызвать камнепад. То есть превратиться в цветочную империю.