Что ей здесь делать? Вопрос из числа риторических. Кэрри перестала задавать себе подобные вопросы очень давно, поскольку никогда не получала ответа от собственного подсознания. Ответы предлагала реальность.

— Есть кто-нибудь? — спросила Кэрри. Если никто не появится, она уйдет, лишь на мгновение задумавшись о том, почему вошла в этот магазин, где не собиралась ничего покупать. Время от времени интуиция подсказывала Кэрри поступки, о смысле которых она не догадывалась, но обычно и такие «приобретения истины», как она их называла, ложились правильными точками на ее линию жизни, о чем она могла вспомнить много месяцев спустя, когда вдруг выявлялись неожиданные последствия казалось бы забытых событий.

— Доброе утро, мисс, — тихо произнес низкий мужской голос, доносившийся, как показалось Кэрри, с потолка, а на самом деле с антресолей, невидимых в полумраке. Заскрипела лестница, ступени будто изнемогали под тяжелыми, но быстрыми шагами, и перед Кэрри возникла античная статуя, стараниями неизвестного скульптора одетая в поношенный пуловер и потрепанные джинсы неопределенного цвета.

Молодой человек был похож на фидиевского виночерпия, если обращать внимание не на одежду, а только на лицо — и даже, вот странность, не на черты лица, не соответствовавшие греческим пропорциям (типично английское лицо, хоть пиши среднестатистический портрет молодого англичанина), а на выражение, и тут у Кэрри не возникло никаких сомнений: конечно, это был фидиевский виночерпий с его привлекающей усмешкой, призывным разлетом широких бровей и взглядом, от которого невозможно оторваться.

— Доброе утро, — отозвалась Кэрри.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — виночерпий в джинсах придвинул Кэрри пуфик странного темно-синего цвета. Кэрри присела и поняла, что не встанет, пока хозяин не предложит ей уйти. Но и тогда ему придется подать ей руку, потому что сама она подняться не сможет.

— Очень удобно, правда? — Молодой человек присел рядом на покосившийся табурет — таким он был сделан, причем сделан прочно, он даже не скрипнул, когда виночерпий опустился на него и откинулся на стоявший позади огромный и действительно старинный буфет.

— Да, — сказала Кэрри и добавила, сама от себя не ожидая: — У вас очень уютно, хотя, казалось бы...

— Казалось бы, — подхватил виночерпий, — склад — он и есть склад. Навалено всего понемногу. Случайный покупатель... — Он скептически оглядел Кэрри и сделал правильный вывод: — Но вы не случайный покупатель, вы, пожалуй, вообще не покупатель.

— Пожалуй, — неуверенно произнесла Кэрри и призналась: — Я не собиралась заходить, мне не нужна антикварная мебель, да и какая-то другая тоже.

— Я понимаю, — задумчиво сказал виночерпий. — Интуиция? Чаше всего человек не обращает внимания на тихий зов и продолжает заниматься своими делами, так и не поняв, что, возможно, упускает редкий в жизни шанс стать счастливым, или начать что-то новое, или...

— Или оказаться совсем не там, где хотел и где ему нужно быть в это время, — подхватила Кэрри и добавила серьезно: — Вы считаете, что интуиция никогда не ошибается?

— Дэниел, — сказал в ответ виночерпий, то ли не желая продолжать начатый им самим разговор, то ли, назвав имя, предложил перевести беседу на уровень, предполагающий более высокую степень доверительности.

— Дэниел, — протянула Кэрри. По звучанию имени она понимала, а точнее — чувствовала, будто осязала, сущность человека, то, что скрывалось за оболочкой. Не глубоко. Глубоко по первому впечатлению все равно не погрузиться, но достаточно, чтобы понимать не только сказанное, но — во многом — подуманное и прочувствованное.

Виночерпий понял Кэрри чуть иначе и добавил:

— Данн. Дэниел Данн. Фамилия написана большими буквами на вывеске, и я думал... Поэтому и не...

Смутились оба.

— Простите, — пробормотала Кэрри. — Не обратила внимания.

— Да? — поднял брови Дэниел. — И мебель вам не нужна...

— Тогда зачем я... — начала Кэрри и сделала неудачную попытку подняться с пуфика.

— Позвольте, — наклонился к ней Дэниел, — предложить вам чашечку кофе?

— С удовольствием, — сказала Кэрри, почувствовав, что именно чашечки кофе (черного, без молока и сливок, но с ложечкой сахара и ломтиком лимона — отдельно, на блюдечке) ей сейчас не хватает, чтобы ощутить блаженное состояние удовлетворения от прожитого мгновения.

Дэниел молча поднялся и ушел в темноту между грандиозным шкафом времен королевы Виктории и секретером, которым, возможно, вообще никто никогда не пользовался, таким мрачным и беспросветно одиноким он выглядел. Что-то в глубине магазина звякнуло, что-то зашипело, что-то упало, послышалось неразборчивое восклицание, а потом настала тишина, будто опустился тяжелый занавес, и Кэрри, оставшись наконец одна, задумалась о том, зачем вошла в этот магазин и что ей делать, когда странный Дэниел Данн принесет традиционный английский кофе со сливками, который она терпеть не могла.

Вернулся молодой человек с подносом, который, не найдя куда поставить (ближайший столик — ломберный — находился в противоположном конце магазина), опустил на пол у ног Кэрри, смущенно пожал плечами и, взяв чашку, сел на табурет.

Кофе оказался черным, без молока и сливок. Кэрри отпила; сахара Дэниел положил одну ложечку, а на подносе Кэрри обнаружила маленькое блюдечко с единственным ломтиком лимона.

Она вздохнула — как ей показалось, слишком громко.

— Странно, правда? — спросил молодой человек, вроде бы ни к кому не обращаясь.

— Да, — согласилась Кэрри, ощутив не столько странность произошедшего, сколько свободу от обязательств, благодаря которым оказалась в этом городке (как он называется? вспомнила — Милтон-Кейнс), на этой улице и в этом магазинчике.

— Наверняка, — продолжила она, отпив кофе, какой она любила. Странно, как Дэниел догадался. Просто подумал: «Сделаю черный, без сливок, ей будет приятно»? Хозяин пил кофе со сливками и без лимона, а сколько сахара вбухал в маленькую чашечку... можно себе представить... — Наверняка в вашем магазине есть нечто, о чем я мечтала или что мне позарез необходимо.

— Вы сказали, что ничего не собираетесь покупать.

— И потому вы решили угостить меня кофе, — улыбнулась Кэрри. — Вы это каждому...

— Нет, — серьезно проговорил Дэниел, поставил чашечку на пол и повторил: — Нет, нет. Я вдруг подумал, что с моей стороны было бы невежливо...

— Интуиция?

Дэниел пожал плечами. Интуиции он не особенно доверял, интуиция в его деле кое-что значила, но гораздо больше — опыт. Опыта у Дэниела было еще маловато, но он старался, отлично понимая, что достичь того достатка, что он себе запланировал в жизни, можно будет, только продолжая семейное дело.

— Я еще не знаю, что куплю в вашем магазине, — сказала Кэрри и, допив кофе, поставила чашку на пол рядом с чашкой Дэниела, — но интуиция меня еще никогда не обманывала, и если я почему-то свернула на эту улицу, хотя ехать к миссис Мейсон нужно по...

— Миссис Мейсон! — воскликнул Дэниел. — Эта сумасшедшая феминистка! Ох, извините!

— Она действительно со странностями, — согласилась Кэрри, хотя правильнее было бы, наверно, заступиться за женщину, — но делает очень важную работу...

— Третируя мужчин, которым и без того достается от своих жен, — улыбнулся Дэниел. — Прошу прощения, я вас перебил, вы говорили об интуиции, которая вас никогда не обманывала.

— С детства, — кивнула Кэрри, не понимая, зачем говорит об этом человеку, с которым знакома четверть часа и о котором ничего не знает. Хотелось сказать, вот она и говорила. Интуиция, да. — Знаете, Дэниел, я всегда поступала импульсивно, и выбор происходил, да и сейчас происходит независимо от того, что по тому или иному поводу говорит рассудок.

— Женщины... — протянул Дэниел. — У женщин сильнее развита интуитивная составляющая. Женская логика, так сказать.

Кэрри внимательно посмотрела в его глаза: шутит он или на самом деле так думает.

— Это не женская логика, — возразила она. — Логика в любой форме подразумевает направленную сознательную деятельность, а я говорю о спонтанных, не осознаваемых решениях.