Я выглянул в окно. Поезд замедлял ход на повороте. Оставалось надеться на акробатическую подготовку, полученную в годы юности. Как-никак бывший кандидат в мастера спорта. Я схватился одной рукой за раму, другой уперся в стену, произвел невероятный кульбит и вывалился наружу.

Затем удар телом о землю, головой обо что-то твердое, и я потерял сознание...

Очнулся примерно через неделю, в больнице. Сначала я лежал в обычной больнице, но вскоре попал в спецлечебницу закрытого типа. Об этом «позаботились» коллеги по транспортной прокуратуре. Самое смешное, что я находился на территории родной области. Но смеялись надо мной, а не я. Очевидно, с точки зрения коллег и врачей, я нес такую чушь, что меня подвергли интенсивной терапии. Возможно, я и вправду сошел с ума. Тем не менее у меня хватило смекалки понять, хотя и не сразу, каким образом мне удастся сойти за нормального человека. Надо лишь перестать нести бред про вампиров и изложить куда более правдоподобную версию: о пьяной драке в вагоне из-за бабы. Так я в конце концов и сделал. И меня перестали колоть всякой дрянью. А потом и вовсе выпустили, признав практически здоровым и не опасным для общества.

Я даже смог устроиться на работу в адвокатуру. Где и специализируюсь по уголовным делам как вполне разумный и здравомыслящий юрист. Есть у меня только один глюк, про который никто не знает. Когда наступает пора отпуска, я беру билет на поезд и мотаюсь по стране в поисках своих старых знакомых. Но, увы, страна у нас очень большая. А объездил я пока еще очень мало. Но я не теряю надежды. Хотя и не знаю толком, для чего мне это нужно. Может, для того, чтобы убедиться, что я не сумасшедший. А может, для того, чтобы еще раз увидеть Розу. Черт возьми, но в этой женщине что-то есть! Некая чертовщинка, как выражался мой случайный собутыльник Артур.

Старик

...Завершив монолог, Егор в почти полном изнеможении откинулся на стенку купе. По лицу его струился пот.

— А у вас явный дар рассказчика, — похвалил я после паузы.

В самом деле, неплохая история, занимательная. Теперь, пожалуй, сразу и не уснешь. Даже зная подоплеку. Или наоборот, как раз из-за знания подоплеки...

— Вы мне не верите? Думаете, пьяный бред? — тяжело дыша, спросил бывший следователь. Он выглядел слишком возбужденным. Глаза лихорадочно поблескивали.

— Почему же не верю? — произнес я миролюбиво. — В жизни всякое бывает... Может, пойдем покурим?

— Я не курю, — Егор весь осунулся и как-то сжался, словно из него выпустили воздух. — Вот, иногда думаю, стоит ли любовь такой женщины, как Роза, жизни?

Я ничего не ответил. Тяжелый случай.

— Пожалуй, еще выпью. А то не заснуть. Будете, Александр?

— Нет. Я пас, с вашего разрешения.

Хватит добро переводить.

Вышел из купе и остановился в коридоре. Я не курил уже много-много лет. Просто хотелось побыть одному. Вот так встреча...

Бедный Егор! Поневоле согласишься с Ницше: «Если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя».

Кто бы мог подумать? Я ведь уже слышал о Егоре раньше, от своего бывшего аспиранта Миши Штейна. Встретились недавно с ним на научном симпозиуме, Михаил и поделился с профессором (со мной то есть) интересной историей болезни. Сейчас мой ученик заведует психиатрической лечебницей. Да-да, той самой, в которой вправляли мозги Егору.

Когда Егор попал в больницу, возбудили уголовное дело. А параллельно, как рассказал мне Штейн, еще и служебное расследование проводилось. Если излагать суть, то выяснилось в итоге следующее.

Сослуживец Егора, медицинский эксперт Сидорчук, решил подшутить над начинающим специалистом, мечтающим о лаврах комиссара Мэгре, и придумал версию про зубы вампиров. А дальше сработали два фактора: случай и неустойчивость психики Егора. С такой психикой деятельность, связанная с большими эмоциональными перегрузками, попросту противопоказана. Но, к несчастью для Егора, его предрасположенность к психопатическим расстройствам выявилась слишком поздно. А сам он тщательно скрывал тот факт, что его мать болела шизофренией.

Шутка медэксперта про вампиров могла закончиться ничем, не оставив последствий. Сам Сидорчук про нее давно забыл. Но тут богатое и не вполне здоровое воображение Егора получило новый импульс. Во время курсов повышения квалификации он узнал от коллеги из соседней области о похожих убийствах. На самом деле между этими преступлениями не было причинной связи, схожесть носила лишь внешний характер. Однако навязчивая идея уже начала овладевать сознанием молодого человека. А в подобных ситуациях больное сознание ведет себя очень хитро: оно игнорирует факты, противоречащие идее-фикс, зато параноидально выискивает обстоятельства, подтверждающие эту идею.

Когда Егор затеял поездку по маршруту Санкт-Петербург — Екатеринбург, он уже находился в состоянии прогрессирующего психоза. А потом произошла встреча с Артуром, сутенером, «крышевавшим» поездных проституток, так называемых, майданных бикс. Казалось бы, еще один случай, всего лишь нелепое стечение обстоятельств. Но на самом деле Егор, сверх меры увлеченный своим расследованием, сам шел по направлению к бездне, в полном соответствии с высказыванием Ницше. А уж тот-то знал, что такое безумие.

Артур, увидев подходящего клиента, решил подпоить Егора, чтобы затем проститутка смогла спокойно обобрать его. Расклад почти идеальный для подобных преступлений: клиент едет до конечной станции, прибывает туда в состоянии полной отключки, жаловаться на кого-то бесполезно, да и бессмысленно. Пить надо меньше, вот и весь сказ. А для надежности и усиления похмельного синдрома в бутылку подсыпается «витаминная добавка», чтобы фантазии жертвы были богаче, а сон крепче.

Но у мошенников произошел сбой: то ли не рассчитали дозу лекарства, то ли психика Егора повела себя неадекватно. В результате он, можно сказать, по собственной воле, хотя и в припадке безумия, выпрыгнул из поезда на полном ходу. Чудо, что остался жив. Вот уж правду в народе говорят: везет пьяным и дуракам.

А дальше парень угодил в спецлечебницу. Угодил почти законченным психом с расщепленным сознанием. Все россказни Егора про вампиров, роковую красавицу Розу — лишь плод его больного воображения, разогретого алкоголем и психотропными добавками.

Тогда, после длительного лечения, Егор несколько пришел в себя под опекой Штейна. Миша даже похвастался передо мной, считая, что добился хорошего эффекта, о котором упомянет в своей докторской диссертации.

Что же, придется его разочаровать, позвоню, как доберусь домой. Судя по поведению Егора, пациент в настоящий момент скорее болен, чем здоров...

Ощутимо задев меня бедром, мимо прошла смазливая разносчица из вагона-ресторана. Остановившись в нескольких шагах, полуобернулась с вопросительной улыбкой. Я небрежно показал ладонью: иди, все в порядке.

Прислонившись лбом к прохладному стеклу вагонного окна, я погружался в свои мысли под ритмичный перестук колес. Торопиться некуда, пусть одержимый Розой бедняга сначала уснет.

— Ту-ту, тук-тук. Ту-да, сю-да...

«Вагоны шли привычной линией, подрагивали и скрипели...» Как там дальше-то? «Да что — давно уж сердце вынуто!..»^[4]

Уже и забывать стал. Все-таки старею. Но вот это не забудется никогда:

— Я прислал тебе черную розу в бокале золотого, как неба, аи...^[5]

Владимир ЛЕБЕДЕВ

ПРОРОЧЕСТВА

РУССКОГО НОСТРАДАМУСА

«Авель — монах-предсказатель, родился в 1757 году. Происхождения крестьянского. За свои предсказания дней и часов смерти Екатерины II и Павла I, нашествия французов и сожжения Москвы многократно попадал в тюрьмы, а всего провел в заключении около 20 лет. По приказанию Императора Николая I Авель был заточен в Спасо-Ефимьевский монастырь, где и умер в 1841 году». (Словарь Брокгауза и Эфрона)