— Ничего.

— Зачем ему древний ботинок, один, без пары?

— Может, пьяный?

— Нет, трезвый. Одет... Короче, не бомж.

Я заметил, что иногда простую задачу решить тем сложнее, чем задача элементарнее. Сознание не допускает простоты, как природа — пустоты. Если тебе загадывают, значит, есть подвох. Мало ли почему у Петра вырвали ботинок? Десяток причин: мужик был с бодуна, с кем-нибудь поспорил, принял Яичкина за другого, пошутковал, просто псих...

Я вспомнил дело о покушении на самоубийство: молодой парень взрезал себе вены. Это не работа для следователя прокуратуры — с убийствами бы справиться. Но меня заинтересовала причина. Я сидел у него в больнице, нащупывая эту причину. Все перебрал: несчастную любовь, конфликт на работе, нелады с родителями, ссоры с приятелями... А причина лежала сверху, как ценник на товаре. Парня подозревали в нападении на инкассатора, и он придумал скрыться в больнице.

Зазвонил телефон, который на дню много раз встряхивал мою нервную систему. Я взял трубку и брякнул наугад:

— Небось, происшествие?

— Ага, — равнодушно подтвердил дежурный РУВД.

Я вскочил и сгреб все бумаги в сейф. Мой полевой коллега съежился, не зная, что ему делать. Я дал номер своего домашнего телефона, велел звонить и добавил:

— Понял, кто мой начальник? Дежурный РУВД.

Глава 2

По телефонному звонку дежурного следователь прокуратуры может попасть только на происшествие.

Все было как положено: труп женщины в квартире, судмедэксперт, криминалист, понятые, лейтенант Леденцов из уголовного розыска... И тут же подозреваемый — муж, ударил супругу по голове чем-то тяжелым. И расследовать вроде бы нечего, кроме семейной дрязги. Лишь установить мотив: за что ударил-то? Расследовать нечего, а оформленных бумаг наберется на целую папку.

В таких делах разбираться — что смотреть детективный сериал: ни оригинального сюжета, ни образов, ни мыслей. Меня удивил муж. Обычно в таких ситуациях присутствует алкоголь. Убийца же был трезв — ни молекулы спиртного запаха. Его взгляд блуждал по квартире неопределенно, и поглядывал он на труп, как-то странно улыбаясь, словно предлагая жене встать.

Леденцов объяснил, что мужик «под балдой», то есть наркоман, и уголовный розыск давно к нему присматривается.

Рабочий день кончился, но мне еще надо было заскочить в прокуратуру. И я оторопел: Петр Яичкин сидел у двери моего кабинета. Я впустил его с вопросом:

— Неужели все время здесь просидел?

— Отлучайся, но лучше бы здесь сидел.

В его голосе не было ни силы, ни желания говорить. Он таращил обидчиво глаза и вздыхал с каким-то пневматическим шипом.

— Петр, что с тобой?

— У меня состояние.

— Какое состояние?

— Будто я хрена без соли нажрался.

— Переведи.

— Сергей, квартиру мою обнесли.

— Обокрали?

— Наверное, ключи подобрали. Жена на работе, я — в походах.

Меня удивил не сам факт кражи, а умысел воров. Что можно взять в квартире человека, который зимой ходит в плаще? Или Петр живет на манер современных богачей, которые ходят в рваных кроссовках, а на самом деле владеют яхтами и самолетами.

— Деньги украли?

— Нет у нас денег дома.

— Одежду, аппаратуру, драгоценности?..

— Откуда у нас драгоценности?

— Петр, так что же взяли?

— Обувь.

— Что за обувь?

— Все мои ботинки взяли, как вымели.

— А обувь жены?

— Не тронули.

— Твои-то ботинки хорошие?

— Сношенное старье.

В кабинет походя заглянул районный прокурор и уехал — видимо, решил, что я запоздало веду допрос. Наверняка отметил мое усердие: ведь рабочий день давно кончился. Знал бы он, что за криминальные тайны я разгадываю... Впрочем, значимость тайны не зависит ни от ее важности, ни от ее размера. Где больше таинственного: в недрах космоса или в сути наночастицы?

— Петр, ты смекнул, в чем дело?

— Ищут второй ботинок.

— Наверное, ценная вещь.

— Сергей, видел бы ты его: цвета от старости уже не имеет, сморщенный, ему два века, похож на черепаху с каблуком.

— Видимо, все же представляет какую-то ценность, если ради него идут на квартирную кражу. Может, в подметке спрятан бриллиант?

— Какой там бриллиант... Торгаш ношеной обуви получил его от бомжа, а тот подобрал где-то на помойке. Хотя эти, богатеи... Как они зовутся?

— Бизнесмены?

— Нет, вроде парикмахеров...

— A-а, олигархи?

— Они чудят, на спор и ботинок съедят. Могли и бриллиант выбросить.

Бриллиант — самый твердый в природе камень, его бы Петр заметил бы, вернее, нащупал. А если в каблуке, то не заметил бы и не нащупал. Вспомнилось дело, когда розовый бриллиант везли через границу в курином вареном яйце, вернее, в желтке.

Я опять поймал себя на алогичности: вместо простого объяснения, лежащего на поверхности, лезу в глубины. Я ведь только что был на происшествии и встречался с наркоманом.

— Петр, в ботинке могли спрятать то, чего ты не мог увидеть.

— Пустой был ботинок.

— В подошву, под стельку, в каблук могли закатать наркоту. Героин, к примеру.

Петр не поверил. Да и я сомневался в таком варианте — уж слишком нелеп. Но абсурдные происшествия рождают абсурдные версии. А если тут мистика? Был случай, когда в туфлю девицы подложили заговоренную волчью шерсть: бедняжке стало казаться, что ее муж начал тихонько подвывать. Другой случай: жена алкаша напоила мужа заговоренной водкой, и с тех пор он мог пить только крепленые вина.

— Петр, может, это колдовство? Например, снимают с тебя порчу?

— Чем это я порченный?

— Крепкими напитками.

— Теперь лишь пивко.

Уже который раз меня заклинивает вопросом: чем только я занимаюсь? Хочу помочь коллеге по землекопным работам? В чем — в какой-то глупости? И я как протрезвел:

— Петр, они убедились, что второго ботинка у тебя нет, и больше не придут. Так что иди домой спокойно.

— Все-таки зачем и кому нужны эти ботинки?

— Загадка, Петр.

— Ты — следователь, должен разгадать.

— Я и разгадал: эти ботинки — непростые.

— А какие?

— Ботинки-скороходы.

Глава 3

Пьяница, ботинок... Ерунда, не стоящая внимания. Почему же в моей голове осело чувство чего-то недоделанного, вернее, чего-то недоразгаданного? Видимо, следственная работа приучила меня не упускать даже мелочей, чтобы дело из суда не вернули на доследование.

Пожалуй, недоделанность и неразгаданность тут ни при чем. Не помог я опустившемуся человеку — вот что меня гложет. Как ему помочь, если он живет без цели? Зачем ему быть энергичным, деловым, умным? Без цели — все временная суета. Он может вспыхнуть спичкой, а гореть-то незачем.

Вызванных на утро у меня не было. Я прислушался. Под моей дверью шуршало, словно какое-то животное чесало спину о косяк. Начесавшись, оно вошло в кабинет осторожно, стесняясь и отворачиваясь. Даже заговорило:

— Сергей, извини. Друга я встретил, ну, и вдели пивка...

— А что еще вы делали с другом?

— Пели в стиле гоп-стоп.

— Нет такого стиля, а есть рэп.

— Ну да, пели в стиле рэп-стоп.

— И такого стиля нет.

— Как же нет? А песня «Рэп со смыком, это буду я»?

Когда Петр обернулся ко мне лицом, я понял, отчего он морду воротит. Его правая щека желтела, как подсолнух, который по краям был оторочен темной синевой. Подобных цветастых синяков мне видеть еще не приходилось. Я поинтересовался невежливо:

— Приятель звезданул?

— Нет, мужик с барахолки, по-русски, секонд-хэнд.

— Какой мужик?

— По кличке «Пиксель».

— За что же он тебя так?

— Все за то: гони второй ботинок, говорит.

Комедия оборачивалась криминальным фарсом. Не пойти ли за помощью в уголовный розыск? Синяки — это по их части. Так ведь там расхохочутся.

— Сергей, а не замешан ли тут шпионаж?

— Что ты имеешь в виду?

— Меня принимают за агента и таким способом передают сведения. Допустим, один ботинок — одна подводная лодка, два ботинка — авианосец...