И вот я рассказал всё по порядку: про Бесконечные Врата и то, что узнал внутри; про мировые вторжения, которые накатывают на молодые миры волнами, и про то, что Земля в ближайшем перечне вторжений; про сложности, о которых даже думать тошно, потому что против них не выставишь ни армию, ни героя-одиночку: там нужны годы подготовки, которых у Земли нет; и про то, что на Землю отправилось одно божество, которое, по идее, должно помочь Лее отразить вторжение; и про то, что сама Лея перед уходом стала на порядок сильнее, чем была ещё совсем недавно. Я влил в неё Эфира столько, чтобы она могла надавать под зад демоническим генералам как минимум.

— Что за богиня-то? — поинтересовался отец.

— Богиня из эпохи древних войн, зовут Фрея. Характер у неё скверный и язык ядовитый, но сила настоящая. И в её интересах, чтобы Лея выстояла: без избранной ей на Земле делать нечего, по идее.

— Фрея или Фрейя? — уточнил отец.

— Нет, не из наших мифов и легенд… — ответил я, поняв суть вопроса. — Хотя я напрямую у неё не спрашивал. Может, это она же и есть, но ставлю на просто созвучное имя.

— Понятно… Ну а сам ты как изменился с этими испытаниями? Или ты всё сестре отдал и сам ослабел? На турнире выступишь?

— Выступлю, слабее я не стал, не переживай. Тоже кое-что приобрёл… Долго рассказывать…

— Да я не спешу, — пожал он плечами.

Ну ладно… Раз так, то слушай, в кого я превращаюсь…

Отец внимательно смотрел на меня, кивал, не перебивая, смотрел на кружащийся за моей спиной шар маны, который из-за Имирэна все проигнорировали. Когда я закончил, он долго смотрел в окно, где Брячедум уже припахал Имирэна к переноске наковальни. Или тот пытался его догнать с ней в руках и скинуть на голову — с моего ракурса было не очень понятно.

— Значит, моя девочка теперь защищает дом там, а сын — здесь, — потёр он переносицу.

Этот жест я помню с детства. Он вечно так делает, когда чувствует себя неловко.

— Ну, что поделать. У меня и выбора-то не было. Да и меня устраивает текущий мой статус, — скромничать перед отцом я не видел смысла. — Я сейчас на пике могущества обычных избранных. Конечно, может найтись кто-то и покруче, но на турнире я таких не заметил. Тот же Тарн меня, пожалуй, победит — но его обычным избранным язык не повернётся назвать. Аватары богов могут доставить проблем… В общем, соперников хватает, и угроз тоже. Сейчас у меня нерешённым остался один-единственный вопрос — подходящая мне экипировка. Но даже без неё, пожалуй, у Дира Завоевателя на сегодняшний день не будет ни шанса противостоять мне в открытом бою без каких-либо ограничений. И разница эта будет только расти: приток Эфира у меня теперь такой, что потенциал прибавляется с каждым прожитым днём. А когда возможности дорастут до нужных пределов, я займусь и отрядом, чтобы наши тоже стали достаточно сильными и даже в моё отсутствие могли позаботиться о доме и безопасности Домена.

— Ты вырос достойным человеком, Лёша… Мне жаль, что меня так долго не было рядом с тобой и на твои плечи взвалилась такая тяжесть. Ты уж мне поверь: и я, и все, кто здесь есть, помогут тем, чем только смогут.

Мы помолчали какое-то время. Я смущался, он тоже не находил, что добавить. Минуту мы посидели в тишине, и только тогда отец созрел для нового вопроса, который меня, к слову, удивил…

— А с правителями этой своей силой ты делиться не думал? С другими архонтами?

Я немного подумал и кивнул, понимая, что он говорит даже не о себе, а о тех, на ком держатся порядок и стабильность в наших землях. И его вопрос был правильным. Как для правителя, что думает о всеобщем благосостоянии, а не только о собственном возвышении.

Я даже поднялся с кресла, раздумывая над ответом, и не сразу нашёл что сказать.

— Если человек подходящий, отвечает моим требованиям и нормам морали, если заслуживает доверия, как Телемах или Архонт Болдур, то пожалуйста. С такими я готов сотрудничать и предлагать им свои услуги и возможности, — присел я на край стола. — Вопрос ведь не в том, чтобы быть сильнее всех, пап. Вопрос в том, чтобы в твой дом никто не захотел вторгнуться. Одинокий сильный воин не может быть всюду. Его можно заставить мучаться, страдать: у всех есть свои слабости. И свои я знаю очень хорошо.

Он покивал, и по лицу было видно, что он согласен с моими мыслями.

— А что с нашим ближайшим будущим, с войнами? С соседями что думаешь?

— Наши планы не меняются, — пожал я плечами. — Мы продолжаем вести дипломатическую игру с орками и драконидами.