– Полетели, – бросил Иванову Быстров, когда спецназовцы и их «гости» рассаживались в вертолете.

– Кто это? – спросил Александр, посмотрев на пленных.

– Наемники, – коротко ответил Быстров.

– Откуда?

– Иорданцы, – нехотя уточнил спецназовец.

Пленным завязали глаза и посадили отдельно друг от друга.

Экипаж поднял машину в воздух, и Иванов попросил Ващенку освободить пилотское кресло для Сергея. Ващенко уступил свое место спецназовцу. Теперь удивляться пришла очередь Сергея.

– Сколько приборов! – воскликнул он. – Запутаешься тут.

Иванов показал ему взглядом на управление, и Сергей взялся руками за штурвал. Вертолет шел на автопилоте, поэтому Иванов спокойно отпустил ручку управления и знаками показал Сергею, что спецназовец управляет машиной сам. Выражение глаз Сергея было таким же, как у ребенка, севшего первый раз на карусель. Через какое-то время прямолинейного полета вертолет стал заваливаться вправо и поднимать нос. Иванов показал спецназовцу знаками: «управляй», и тот решительно заработал штурвалом. Испытывая перегрузку, Иванов не успел среагировать, как вертолет, совершив какой-то истребительный маневр, круто опустил нос и стал резко заваливаться в левый крен, теряя высоту. Ценой больших усилий Иванов вывел машину в горизонтальный полет на малой высоте. Ощущение от маневра было не из приятных. В пилотской кабине появился Быстров.

– Что за цирк буратин вы нам устроили? – сквозь гул двигателей недовольно прокричал он. – Дрова, что ли, везете?!

– Твои «орлы» летать учатся! – пошутил Иванов.

Виктор посмотрел на своего подчиненного, сидевшего с виноватым лицом в кресле второго пилота:

– Серега, это тебе не танк. Вылазь, на хрен, пока не поубивал нас всех.

Спецназовец без слов подчинился и стал выбираться из кабины пилотов. Но по выражению его глаз было понятно, что летать ему понравилось.

– Сядем здесь! – показал на карте новый пункт Быстров, и Ващенка, заняв свое законное место, выдал новый курс.

При заходе на посадку Иванов заметил впереди группу людей.

– Это нас встречают? – уточнил он у Быстрова.

Тот кивнул головой, и Иванов примостил машину возле группы встречающих.

Их было много: те, что стояли, – человек десять – были с оружием. Еще шестеро сидели связанными на земле.

Быстров, оставив двух пленных в вертолете под охраной одного из своих богатырей, вышел к встречающим. О чем-то переговорив с одним из них, командир спецназа скрестил руки над головой и подал экипажу знак «выключайся».

Еще не остановились винты, как в кабине пилотов появился Сергей.

– Мы здесь надолго, – сообщил он, посмотрев на сидящего на своем рабочем месте Иванова. – Можно в кабине посидеть?

– Садись, – предложил, передумав выходить, Александр.

Сергей снова занял освободившееся место правого летчика. Оглядев внимательно приборы, он без всякой надежды произнес:

– Из всего, что здесь «наворочено», я разбираюсь только в пулемете.

– Это с первого взгляда все кажется сложным, – стал объяснять ему Иванов, – но приборы распределены по группам: двигатели, трансмиссия, масляная система, топливная система, противопожарная система, гидравлическая система. И приборы для пилотирования: высотомер, указатель скорости, авиагоризонт и ряд вспомогательных приборов.

– А это что? – Сергей указал на блок со множеством табло над головой.

– Это противообледенительная система.

– А где включается оружие?

Иванов показал на блок вооружения.

– А вот это, – он похлопал рукой по металлической коробке посередине кабины, – автопилот.

– Вертолет сам, что ли, может летать? – не поверил Сергей.

– На каком-то этапе полета – может, – подтвердил Иванов. – Автопилот работает по четырем каналам: направлению, крену, тангажу и высоте. В полете, в зависимости от варианта включения, он может выдерживать или один параметр, или сразу все четыре.

– Ни хрена себе! – выразил восхищение Сергей. – А тогда чего ж он у меня завалился?

– Здесь двойной режим управления, – продолжал объяснять Иванов, – канал от ручки управления – главный. А ты начал резко ею работать. Вертолет, он как женщина, любит мягкое и плавное управление.

– Ну, это – смотря какая женщина, – возразил спецназовец.

Они с Сергеем еще долго сидели в кабине, пока спецназовца не позвал Быстров. Иванов вышел следом. Группа встречающих разделилась на две: под охраной автоматчиков шестеро связанных сидели отдельно от основной группы. Быстров с Сергеем подошли к сидящим, и майор заговорил с ними на каком-то арабском языке. Было похоже, что и Сергею знаком этот язык. Пленные им что-то отвечали.

Солнце стояло в зените, и спрятаться от его палящих лучей было негде. Ващенко и Мельничук устроились в тени под хвостом вертолета. Иванов подошел к ним.

– Иностранцы, – Ващенка посмотрел в сторону пленных. – Арабы какие-нибудь или афганцы.

– Не сиделось им дома, – проворчал Мельничук. – Поналезло сюда гадов. Воюй теперь с ними. Пообрезать бы им яйца, как они нашим, и отправить домой.

– Яйца? – уточнил Ващенка.

– Можно со всем остальным, – без улыбки уточнил Мельничук.

Поговорив с пленными около пяти минут, Быстров подошел к экипажу и устроился рядом с Ивановым в тени вертолета. Немного помолчав, он спросил:

– Саня, пострелять хочешь?

– В кого?

– В этих, – Быстров кивнул головой в сторону пленных.

Иванову пришла на память толстая медсестра Нина из моздокского госпиталя с вопросом «Вы в людей стреляли?». У Иванова никогда не появлялось такого желания.

– Мы сейчас четверых из этой компании, – Быстров снова показал взглядом в сторону связанных пленных, – в расход спишем – балласт. Нет желания поучаствовать?

Иванов, жуя травинку и щурясь на солнце, мотнул головой.

– Как хочешь, – вздохнув, пожал плечами Быстров.

– А мне можно? – неожиданно встрял в разговор Мельничук.

– Если командир не против, – Быстров посмотрел на Иванова.

– Пусть идет, – безразлично ответил Иванов. Но перед этим пристально посмотрел на Мельничука.

Ваня послушно побежал за Быстровым. Тот подал сигнал Сергею, стоящему возле пленных, Сергей пнул одного из них в бок грязным ботинком и что-то коротко произнес. Пленный поднялся с трудом, так как руки были связаны за спиной. Сергей не стал снимать с его глаз повязку, а, схватив за волосы, повел того мимо стоящего вертолета. Там, метрах в двадцати, их уже поджидали Быстров с Мельничуком. Быстров что-то сказал, и пленный безропотно лег на землю, лицом вниз. Быстров неторопливо достал из кобуры пистолет, привинтил к стволу глушитель, дослал в ствол патрон и, почти не целясь, выстрелил лежащему в голову. Экипажу был слышен только слабый хлопок, будто кто-то стукнул палкой по матрасу. Так стреляет пистолет с глушителем. Человек на земле даже не дернулся. Сергей пошел за вторым. Второго обреченного он привел так же, держа за волосы. Быстров приказал и ему лечь, и наемник лег рядом с убитым. Быстров передал свой пистолет Мельничуку Иван, видимо, боясь промазать, наклонился над жертвой и выстрелил в упор. Сергей уже вел третьего. Тот упирался, видимо, понимая, что его ждет, что-то, торопясь, говорил на своем языке, скорее всего, о чем-то просил. На вид этому парню Иванов не дал бы и тридцати, и он был похож на араба. Иванов подумал, что глупо умирать в таком возрасте, когда почти вся жизнь еще впереди. Но наемники сами выбрали для себя такую судьбу.

Поравнявшись с сидящим у вертолета экипажем, пленный попытался встать на колени, но получил от Сергея удар носком ботинка в живот, от которого согнулся пополам и упал на спину. На помощь Сергею подоспел один из громил Быстрова, и они легко подняли верещавшую жертву за выкрученные назад руки и в таком положении понесли к месту казни. Ноги приговоренного почти не касались земли. Почему-то это запомнилось Иванову. Спецназовцы грубо бросили араба на землю рядом с убитыми. Он что-то кричал, пытался сесть, повязка на глазах мешала ему сориентироваться, но пленный, видимо, искал главного и хотел ему что-то сказать. Громила одним движением ноги уложил араба лицом на землю и наступил ботинком на спину. Вырываясь, араб вращал головой, мешая Ване прицелиться. Но Мельничук выстрелил. В ту же секунду раздался нечеловеческий вопль раненой жертвы. Растерявшись, Мельничук не произвел второго выстрела, но громила-спецназовец молниеносным движением воткнул нож в шею бьющегося под его сапогом человека. Вопль оборвался. Быстров забрал из рук застывшего в оцепенении Мельничука пистолет и ткнул Ивана кулаком в спину: «Иди отсюда».