Но тут заговорил Вадим Фархеев:

– Много людей погибло при Сталине. Это факт. Для меня Иосиф Виссарионович – диктатор. Но не сам же он их убивал. Прав командир – народ у нас такой: «без царя в голове». Поэтому России нужен сильный и мудрый правитель. Когда такой появится, тогда и в России все станет нормально.

– Давайте не будем касаться области предсказаний! – Косачаный все никак не хотел сдаваться. – Иначе мы уходим от темы. Александр, ты считаешь, что культ личности Сталина пошел на пользу народу? Ты оправдываешь жертвы?

– Не оправдываю. Но время было такое, товарищ подполковник. Приходилось вести внешнюю борьбу за выживание. И шла внутренняя борьба за власть, и гибли те, кто к ней чересчур уж рвался. А трудовой народ работал и поднимал страну. Вспомните лозунг «Догнать и перегнать!». И ведь догнали! А насчет жертв, давайте посчитаем. Сколько наших парней погибло в Афганистане и Чечне? На могилах российских солдат стоит вся вторая половина двадцатого века! А сколько умерло от горя отцов и матерей? Возникает другой вопрос: за что? Создание сталинского культа вождя – ясновидца, отца народов – в то время было просто необходимо для сплочения вокруг одного человека, человека-вождя, всего огромного многонационального государства, чтобы решать грандиозные задачи. Под руководством Сталина народ два раза поднимал страну из руин до высоты жиреющей при мирной жизни Америки. А разве мы смогли бы без настоящего сильного лидера победить немцев, так фанатично верующих в непогрешимость своего фюрера? Сталин был тираном, но и выдающимся сыном своего времени! А вы считаете Ельцина лидером, Игорь Дмитриевич? Он тоже выдающийся? Докажите нам это!

– Я этого не говорил, – досадливо поморщился Косачаный. – А что ты скажешь о маниакальной подозрительности и недоверчивости Сталина? Или, может, не было у него ошибок и просчетов?

– Не ошибается, как известно, тот, кто ничего не делает, – эта истина известна всем, – ответил Иванов. – Недоверчивость и расчет своих интересов – важнейшие качества всех великих – как полководцев, так и политиков. А Сталин был великим политиком! Величие лидера заключается в умении вычислять свою выгоду с точки зрения занимаемой должности, с учетом интересов руководимого им государства. Сталин хорошо понимал, что его величие зависит от величия и благосостояния страны. Он говорил: «Если будем сильными – будут уважать!». А помните, что в свое время сказал афинянин, военачальник Харбий? «Армия баранов под предводительством льва сильнее армии львов под предводительством барана». Наполеон Бонапарт переиначил это высказывание по-своему: «Армия баранов под предводительством льва победит армию львов под предводительством барана»… Сейчас во главе страны нужна личность!

– Так ты за авторитарное государство? Ты против демократии? – Косачаный специально так поставил вопрос.

– Демократии? Гражданского общества наподобие западной демократии в нашей стране еще долго не будет. Не готов народ – не воспитан. Поэтому я – за лидера у руля России. За настоящего лидера. Который остановит потоки крови и криминал…

Иванов хотел сказать что-то еще, но его прервала до сих пор молчавшая Наташа:

– Ребята, мы, наверное, пойдем. Поздно уже.

Все мужчины в комнате, отвлекаясь от захватившего их спора, сразу ожили и стали предлагать себя в провожатые.

– Не торопитесь, девушки! – воскликнул Косачаный. – У меня машина. Я вас подвезу. А сейчас сделайте старику приятное – давайте потанцуем.

Замполит прибеднялся: даже в авиации тридцать восемь лет – не старость.

Зазвучал магнитофон, и дружно организовался круг для быстрого танца. На следующий медленный танец замполит, опередив всех, пригласил Наталью. С нехорошим чувством Иванов вспомнил, как Ковалев рассказывал, что Косачаный уже пытался ухлестывать за ней. С маской равнодушия на лице Иванов наблюдал, как, танцуя, Наташа и Косачаный мило беседуют, от этого в груди у Иванова разжигался нехороший огонь. Ирина медленно кружилась с Костиным, а Ващенка, наконец, достоялся в очереди за Мариной, от которой весь вечер не отводил глаз. Довольный вид Косачаного действовал Иванову на нервы, поэтому, сохраняя внешнее спокойствие, он с безразличным видом вышел из комнаты на лестницу. Иванов чувствовал острую необходимость в уединении, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок. Он ревновал. Прикрыв за собой дверь, все не мог успокоиться. В голову лезли нехорошие мысли. Иванову очень хотелось, чтобы Косачаный скорее уехал, и чтобы Наташа нашла его здесь.

Минут через пять дверь распахнулась, но вместо Наташи на пороге возник Косачаный. «Он определенно решил испортить мне весь сегодняшний вечер!» – раздражаясь еще больше, подумал Иванов.

– Мне с тобой надо поговорить! – произнес замполит с неприязнью. Он явно был чем-то расстроен.

– Весь во внимании, – съерничал Иванов.

– Слушай, Александр, – замполит приблизился почти вплотную, – чего ты добиваешься? В «самоволки» бегаешь, пьянки организовываешь, разговоры вредные ведешь, песенки ненужные поешь. Сегодня баб в расположение притащил. Чего ты добиваешься? Может, ты служить устал? Пиши рапорт – удовлетворим.

У Иванова возникло непреодолимое желание заехать замполиту в челюсть. Он еле сдерживался, но ответил спокойно, глядя противнику прямо в глаза:

– Я делаю твою работу, подполковник.

Видимо, ничего подобного Косачаный не ожидал.

– Соблюдайте субординацию, товарищ майор! – отскочил замполит как ужаленный.

– Попрошу аналогично! – ответил Иванов и вышел в коридор, прекрасно понимая, что нажил себе серьезного врага. Но на душе у Иванова почему-то стало спокойнее.

В коридоре он столкнулся с Наташей.

– Саша, ты куда пропал? Мы уезжаем с вашим замполитом, а я не могу тебя найти. Обиделся?

Иванову очень не хотелось, чтобы Косачаный находился рядом с этой девушкой даже одну минуту, и он предложил:

– Наташа, пусть девчонки едут, а я провожу тебя.

– Нет, ты сначала ответь: обиделся? – заглядывая прямо в глаза, настаивала Наталья.

– Нет.

– Не обманывай. Ревнуешь?

– Чуть-чуть, – сдался Иванов.

– Как мне это приятно слышать! – залилась своим красивым смехом Наташа. Глядя на нее, Иванов тоже улыбнулся.

– Я сейчас только переговорю с девчонками. – и она, подарив ему еще одну улыбку, подбежала к Ирине с Мариной, стоявшим в обществе Костина и Ващенки.

К Иванову подошел Ващенка.

– Натаха твоя – какая шустрая! Похоже, замполит пытался клеиться, так она его «отшила». Ты бы видел его рожу!

– А Марина твоя тоже ничего, – в тон ему сказал Иванов, испытывая от услышанного чувство огромного морального удовлетворения. – Не теряйся. По-моему, у тебя неплохие шансы.

– Я уже договорился, – по секрету сообщил хитро улыбающийся Ващенка. – Завтра мы с Витькой Костиным идем к девчонкам в гости… Если вы не будете против, товарищ майор. – на последней фразе Ващенка явно лукавил.

– И мы с Наташкой к вам присоединяемся, – решительно подтвердил Иванов.

– Не получится, командир, – без улыбки сообщил Ващенка. – Твоя Наташка завтра в ночь должна летать по санрейсам. Она тебе не говорила?

– Еще нет.

– Скажет. – Ващенка взглянул на приближающихся девушек. – Ну ладно, мы с Витькой проводим их до машины. А твоя, как я понимаю, не поедет?

– Правильно понимаешь. Мы пройдемся.

– Не заблудитесь! – подмигнул Ващенка и пошел вслед за девушками к выходу. Иванов с Наташей нарочно отстали от всех.

– Ты завтра в ночь? – спросил он, взяв ее ладонь в свою.

– Да, – тихо ответила она, переплетая его пальцы со своими.

– А я должен летать днем. Значит, не увидимся до послезавтра?

– Отдохнешь от меня.

– Я похож на утомленного?

Но ответа на свой вопрос Иванов получить не успел: они вышли из подъезда и увидели Косачаного, с нетерпением поджидающего у зеленого командирского «УАЗика». Ващенка и Костин, усадив своих подруг в машину, стояли в сторонке. Сказав всем «До свидания!», Иванов с Натальей прошли мимо замполита и уже вслед услышали его удивленный вопрос: