– Я тоже буду думать о тебе, – отвечала она, подставляя губы для новых поцелуев.

– Ты позвонишь ЕМУ? Может, вечером вместе позвоним?

– Нет. Я сама. – она мягко высвободилась из его объятий. – Пора идти, Саша, а то опоздаешь.

– Не хочу тебя отпускать.

– И я не хочу расставаться с тобой. Давай загадаем, чтобы время до вечера пролетело быстро.

– Давай.

Выйдя из подъезда и еще раз поцеловав друг друга, они разошлись в разные стороны.

В полку Иванова ожидал сюрприз: вместо отбывающего в свою часть в Россию старого и опытного командира эскадрильи прибыл новый командир – подполковник Куркин Анатолий Иванович, бывший сослуживец Иванова еще по Дальнему Востоку. Тогда из полка с должности командира звена Куркин уехал учиться в академию в Москву.

Возле столовой, после представления личному составу нового командира эскадрильи, Иванов подошел к Куркину.

– Здорово, Толя! Рад встрече. – Иванов первым протянул руку. Куркин, нехотя, подал свою, и по его реакции стало понятно, что новоиспеченному командиру не понравилось дружеское обращение подчиненного.

– А ты все в майорах ходишь? – подчеркнул Куркин неравенство положения и только после этого ответил на рукопожатие.

– Не всем же академии кончать. Кому-то и воевать надо, – не сдержался Иванов. Хорошее настроение начинало портиться.

– Александр, – новый командир смягчил официальный тон, – я теперь, сам понимаешь, твой начальник, поэтому прошу называть меня по имени-отчеству. Если хочешь, и я буду называть тебя так же. Кстати, как твое отчество?

– Николаевич. – Иванова злил этот начальственный тон и высокомерное обращение.

– Ну, и как твои успехи, Александр Николаевич?

– Спасибо, нормально. Может, Анатолий Иванович, прикажешь тебя и на «вы» называть?

– При подчиненных называй, пожалуйста, на «вы».

– Как прикажете! – козырнул Иванов и отошел от нового командира эскадрильи, вскипая от злости. Он уже пожалел, что вообще подошел к Куркину. Время его не изменило, а высокая должность сделала заносчивее. Но этот эпизод не смог испортить приподнято-радостного восприятия жизни, которое сегодня подарила ему Наташа. Каждую минуту, думая о ней, Иванов чувствовал себя самым счастливым человеком на земле! Ему хотелось петь.

– Саня, ты знаком с новым комэском? – спросил Ващенка, когда они шли к вертолетной стоянке.

– Толик – мой бывший сослуживец по Дальнему Востоку, – ответил Иванов. – Мы командовали звеньями в одном полку, но подружиться как-то не получилось. Толик – сломал столик – так его прозвали в части – амбициозный и заносчивый. Он имел неплохие связи по линии жены в Главном штабе авиации. Тогда из полка он уехал в академию. И вот через четыре года судьба вновь нас свела.

– Понятно… – протянул Ващенка. – Ну и как под ним нам будет служиться?

Иванов пожал плечами:

– Он не трус. Летать умеет. Но – буквоед. Посмотрим.

Они подошли к вертолету.

– Ну что, братья-славяне, полетаем сегодня? – весело подмигнул он экипажу. – По местам!

Ващенка с Мельничуком удивленно переглянулись и вслед за командиром полезли в вертолет.

Летал Иванов в этот день почти автоматически: брался за управление только на взлете и посадке. Остальное время пилотировал правый летчик, а Иванов дремал в командирском кресле. Сегодня Иванов мог себе это позволить, потому что в задании на день значилась только доставка груза. Маршрут челночный – между Моздоком и Ханкалой.

– Командир, на тебе что, всю ночь черти воду возили? – поинтересовался догадливый Ващенка.

– Мелко берешь! – отшутился Иванов. – На мне самая прекрасная ведьма всю ночь каталась.

– Познакомишь? – сразу оживился «правак». – Я бы с пребольшим удовольствием и парочку ведьм на себе покатал. Кто такая? Может, у нее подруга есть?

– Ты ее знаешь… Помнишь дом на окраине? Самая красивая из трех.

– Неужели Наташка? – не поверил Ващенка.

– Наташа, – ласково произнес Иванов имя девушки. – А насчет подруги – разузнаю, может, что и получится.

– Помнишь, там Маринка была? Она тоже вроде ничего, – подсказал Ващенка.

– А если с Маринкой не получится?

– Все равно, – не стал привередничать «правак». – Но заявляю официально, Александр Николаевич, ваш подчиненный очень желает сегодня же к девочкам. Могу рапорт написать. По команде. Терпеть нету сил! А вы, по уставу, обязаны заботиться о подчиненных. Лучший кусок вначале им…

– Ладно-ладно, что-нибудь придумаем, – смеясь и прерывая рассуждения Ващенки, пообещал Иванов.

За обедом Иванов выпил только компот – есть совсем не хотелось. Хотелось прилечь и спокойно выспаться. Наташа не выходила из головы: ее взгляд, улыбка, умение быть необыкновенной: веселой, ласковой, очаровательной, женственной, строгой и грубой и вместе с тем такой беззащитной – все это удивляло и притягивало к ней.

После полетов в радостно-приподнятом настроении Иванов чуть не бежал на квартиру к Ковалеву. Быстро идя по улице и глядя по сторонам, он с удивлением открывал для себя, что трава и деревья вокруг – ярко-зеленые, небо – голубое и глубокое, клонящееся к закату оранжевое солнце – ласковое и любимое. Ему хотелось жить и смеяться и говорить всем встречным что-нибудь хорошее. Иванов удивлялся, почему целых тридцать лет жизни он не видел и не понимал всего этого великолепия, не ощущал себя единым с окружающим миром? Неужели в один миг все изменить в его, казалось, уже устоявшейся жизни вот так просто смогла одна женщина? И сейчас он увидит ее!

Дверь открыла Ирина.

– Наташа здесь? – от волнения совсем забыл поздороваться Иванов.

– Куда она денется? – понимающе улыбнулась Ирина и позвала: – Наташа, твой орел прилетел.

От звука знакомых легких шагов у Иванова радостно забилось сердце, и кровь ударила в виски.

Наташа выпорхнула навстречу и повисла у Иванова на шее. Сегодня она выглядела необыкновенно привлекательной: темно-каштановые волосы под белым бантом были собраны сзади в хвост, самые красивые на земле серо-голубые глаза с длинными густыми ресницами, большие, с еле уловимым азиатским разрезом, только чуть оттенены легкой тушью, волнующий рельеф губ подведен мягкой помадой, а в новом цветастом платьице и туфельках было столько легкого женского очарования, что у Иванова сбилось дыхание. Запах цветов наполнил коридор: ее духи нравились Иванову. Наташа выглядела потрясающе. Он поцеловал ее, обнял за талию и, опуская руку ниже, спросил:

– На тебе новые трусики?

– Да, – тихо ответила она. – Потом пошептала ему в самое ухо: – Они тебе понравятся.

Ужин прошел без спиртного и был недолгим: всем по разным причинам хотелось побыстрее в постель. Хозяин квартиры выглядел уставшим и передвигался тяжело, как отравленный таракан.

– Сегодня начальство достало, – жаловался он. – Весь день скакал по госпиталю. Напрыгался, как горный козел. Ни на минуту глаз не сомкнул.

Ирина, напротив, выглядела бодрой и выспавшейся, и Иванов не позавидовал Ковалеву.

Александр с Наташей, посоветовавшись, решили уступить Ковалеву комнату с нормальной кроватью, а сами заняли кухню, расстелив на полу широкий матрац. С затаенной надеждой Иванов подумал, что заниматься любовью на полу будет гораздо удобнее: можно использовать любые позиции без боязни свалиться с высоты, пусть даже небольшой, и сам процесс не сопровождается традиционным в таких случаях скрипом кровати. Однако ему вновь были выставлены строгие условия. И Иванову снова пришлось смириться.

Они еще не спали, разговаривали о жизни, службе, когда на кухню заявилась Ирина. На стройное девичье тело по типу кимоно была накручена только простыня.

– Можно к вам? – прежде чем войти без стука все-таки поинтересовалась Ирина.

– Валяй, – ответил Иванов, прячась под простыню.

– Я покурю тут с вами?

– Кури.

Ирина, придерживая одной рукой простыню на груди, а другой опираясь о стенку, перешагнула через лежащих на полу, села на табурет возле стола, достала из полной пачки сигарету, прикурила и протянула пачку Наталье.