Вобрав в лёгкие плотного предутреннего воздуха так, что от его переизбытка закружилась голова, Игорь побежал вдоль сосновой аллеи.

Остановившись у края обрыва, он стал смотреть на восток, туда, где небо уже наливалось розовым цветом. Через некоторое время оно зашлось яркими всполохами, и из-за далёкого горизонта показался край огненного исполина.

– Здравствуй, солнце! – с мягкой радостью в голосе крикнул Игорь. – Здравствуй, новый день! Доброе утро, Земля! Здравствуй, Жизнь!..

«Каким он будет, этот день?» Понимание того, что Анна Викторовна с дочерью сегодня уезжают, отозвалось тоскливым эхом из потаённых уголков души. Перед глазами возник образ Анны Викторовны, её лицо, губы, и в лёгком дуновении ветерка почудился шёпот: «Тише… Это сон…» На какое-то мгновение и лес, и река, и рассвет отошли на второй план, а всё пространство вокруг заполнило воспоминание о чём-то добром и тёплом, о том, что произошло ночью. Что это было? И было ли? Воспоминание обрело другие черты, и Игорь увидел руки Анны Викторовны и даже ощутил их приятное прикосновение. Затем он увидел глаза. Они были так близко, что он, наверное, мог бы поцеловать их. И он безотчётно попытался сделать это…

Вставало солнце…

2010

Владимир не любил женщин. По прошествии более чем сорока лет сознательной жизни он пришёл к выводу, что не способен на то большое и светлое чувство, которое называют любовью. Любовью к женщине. Не дано ему это.

Институт, карьера, деньги – трудом и упорством Владимир достигал поставленных целей: обязательная по статусу семья, двое детей – всё это обустроилось не само собой. Жена – довольно интересная женщина, которая появилась у Владимира после многих лет его холостяцких скитаний, ждала от супруга чего-то особенного. Но, родив ему девочку и мальчика, с годами перестала обращать внимание на холодность и отстранённость мужа – лишь бы приносил деньги. Обустраивая быт и хлопоча по хозяйству, она смирилась с тем, каким дома был супруг. Ругались они нечасто. В основном по мелочам.

Он работал, строил карьеру. Дети подросли, пошли в школу. Потом дочь поступила в институт. Он продолжал содержать семью, достигая карьерных успехов и обретая в этом смысл жизни.

Первая серьёзная ссора с женой произошла в канун Нового года. Из-за пустяка: супруге не понравилась рубашка, в которой Владимир хотел встречать Новый год. Всего-то рубашка, но праздник был испорчен. Потом он понял, что рубашка – это лишь предлог. И понял, что жена уже не любит его. Внешне в их отношениях ничего не изменилось, но теперь, ложась в супружескую постель, Владимир каждый раз ловил себя на мысли, что женщина, делящая с ним кровать уже девятнадцать лет, так же ему безразлична, как и он ей. По сути, он никогда и не знал её и не стремился к тому, чтобы узнать получше. А по большому счёту, он не знал и того, чем живут его дети. Владимир считал, что его обязанность как главы семейства – обеспечивать финансовый достаток. Сын ещё тянулся к отцу, а выросшая и сформировавшаяся в интересную девушку дочь была полностью на стороне матери.

Жена в последнее время стала отстранённой и холодной. «А что если у неё есть любовник?» – такая мысль всё чаще приходила ему в голову. Но не беспокоила сильно. Он не любил, поэтому не ревновал. Вообще Владимир старался списывать всё происходящее на возраст, ведь ему было почти пятьдесят.

Летний отпуск они с супругой решили провести врозь. Жена поехала на юг, прихватив с собой сына. Взрослая дочь отправилась с институтом в стройотряд. Владимир купил путёвку на круиз по Волге.

Большой белый теплоход Владимиру понравился. Понравилась и каюта «полулюкс» с кондиционером, которую он занимал один. Вид из окна заменял ему телевизор.

Первый раз в жизни он отдыхал по-настоящему. Завтрак, прогулка по палубе с созерцанием красот проплывающих мимо живописных волжских берегов, чтение книг, обед, послеобеденный сон, снова прогулка по палубе до самого ужина – что может быть лучше? После ужина отдых в ресторане на верхней палубе у кормы теплохода.

Заказав коктейль со льдом или бутылку вина, Владимир сидел за столиком до закрытия, слушая музыку, поглядывая на артисток из арт-группы. Владимир с удовольствием смотрел, как танцуют гибкие стройные девушки. Он не думал о делах и чувствовал себя прекрасно.

В один из вечеров Владимир занял столик прямо возле невысокой сцены. Отсюда можно было дотянуться до девушек рукой. Во время исполнения очередного танца светловолосая красавица в ярком костюме танцовщицы кабаре, словно угадав его мысли, взглянула на Владимира. Её лицо на миг оказалось так близко, что у него перехватило дыхание. Он увидел голубые глаза с длинными ресницами и улыбку, ему даже показалось, что девушка чуть заметно кивнула ему, но через секунду она уже танцевала в середине зала.

Следующим вечером сцена повторилась. И снова Владимир уловил лёгкий кивок головы и как бы дразнящий взгляд: «Ну что же ты!» Теперь Владимир мог дать голову на отсечение – эта девушка отличает его от других отдыхающих.

После окончания выступления Владимир узнал у бармена имя светловолосой танцовщицы. Её звали Виктория.

Следующего вечера на борту теплохода Владимир ждал с пониманием того, что очень хочет увидеть Викторию. Задолго до начала концертной программы Владимир занял место за столиком у сцены. Он ожидал её выхода с волнением и нетерпением.

И снова всё повторилось, как прежде. На этот раз светловолосая красавица на пару секунд задержалась у его столика и посмотрела так откровенно вызывающе, что у него – опытного мужчины – перехватило дыхание.

Ещё долго после закрытия ресторана, прогуливаясь по неосвещённой палубе теплохода и слушая плеск невидимой за бортом воды, Владимир думал о своей жизни и о светловолосой девушке с голубыми глазами. Он ясно представлял, как срывается со своего места за столиком, подбегает к Виктории, подхватывает её на руки и кружит под удивлёнными взглядами зрителей…

Конечно, ничего подобного Владимир в реальной жизни не мог себе позволить, он был седеющим мужчиной с семьёй и статусом в обществе, но понял – Виктория имеет над ним власть. Он жалел лишь о том, что на теплоходе не продают цветов. Он бы бросил их все к её ногам.

На следующий вечер после окончания концертной программы Владимир решил пригласить танцовщицу за свой столик в ресторане. Подавив волнение, он уже спустился на этаж, где размещалась арт-группа, подошёл к двери каюты, хотел постучать, но отрезвляющая мысль остановила его руку: ей чуть за двадцать – ему вдвое больше. Опустив голову, Владимир побрёл в свою каюту.

Ночью он не спал. Тоска, которой он не знал раньше, сжимала сердце так, что было больно дышать. Перед глазами стояла Виктория, её глаза, её улыбка…

На завтрак Владимир не пошёл – не было аппетита. Днём, во время «зелёной стоянки» теплохода, осунувшийся и невыспавшийся Владимир спустился по деревянному трапу на берег. Солнце нещадно палило, загоняя людей в воду. Туристы густо заполонили песчаный пляж какого-то необитаемого острова и активно отдыхали: справа и слева от теплохода над водой торчали десятки голов, отовсюду был слышен смех, звучала музыка, разносился запах шашлыков. Владимир, пройдя метров сто, расстелил полотенце в самой гуще отдыхающих. Не теряя времени, с разбегу нырнул в прохладную воду и поплыл, как плавал когда-то на тренировках. Пусть не мастер, но нормативы кандидата в мастера спорта по плаванию он в институте выполнял. Вода приятно отвлекла от тяжёлых дум, и Владимир отдался её власти, забыв про берег. Услышав призывные крики и свист, оглянулся и увидел, что заплыл очень далеко и что с теплохода ему подают сигналы вернуться. Владимира не пугало, что теперь нужно будет плыть против течения – его мышцы были достаточно сильны и упруги. Развернувшись, он воспользовался несколькими стилями и достаточно быстро достиг берега.