Мой друг детства Славка тоже отпадает. Мы живем в одном дворе и там, где я вырос, высок вариант спалиться. К тому же, о нашей дружбе с детства много кто знает и это опасно. Ванька Разуваев в Москве и, кроме того, он засвечен через Таню и Вику перед ГРУ.

Оставался Игорь Ким — и это самый правильный вариант. Он просто мой одноклассник и нигде никогда не светился в моих делах. Живет с родителями в частном секторе довольно далеко от моего дома. Там меня особо никто не знает. Если и видели, то не часто, и это было четыре года назад. С тех пор я сильно изменился, к тому же грим должен помочь. Ким знает что я жив, я связывался через него и с матерью и с Иваном. Думаю, что Игорь поможет с укрытием, и у него можно будет получить первый нормальный срез по городу. Узнать, что здесь вообще произошло за это время, кто жив, кто где, кто чем дышит, кто рядом с домом крутится, кто из старых лиц остался, а кто исчез.

И самое главное — я Игорю доверяю. Мы с ним вместе прошли очень многое, и он меня ни разу не подвел. Автобус крепко тряхнуло на очередной яме. Сосед у окна тихо ругнулся себе под нос. Впереди уже начали появляться окраины Энска. Над частным сектором возвышались знакомые с детства терриконники, а вдалеке виднелись пяти и девятиэтажки.

Я медленно выдохнул. Все. Приехал.

На автовокзале я не задержался ни на минуту. Подхватив свою сумку, вышел вместе со всеми из автобуса, не торопясь пересек площадь, немного постоял у газетного киоска, будто выбираю прессу в дорогу, и только после этого двинулся дальше. Никаких прямых маршрутов. Никаких такси. Никакого лишнего внимания к себе.

Энск внешне остался почти тем же. И в то же время был уже не тот. В воздухе витало нечто новое, сбившееся с прежнего запомнившегося мне уклада. Стало больше вывесок. Больше дешевого пластика и ярких самодельных объявлений. На улицах больше цепких, быстрых лиц, которые уже почуяли новые времена, но еще не доросли до полноценной хищной стаи. Люди одеты чуть иначе. Ярче, крикливей. Разговоры чуть свободнее. Взгляды чуть смелее. Старый порядок еще стоял, но уже покачивался.

Я шел без спешки, мне нужно было почувствовать этот город заново. Ощутить его энергию и вновь стать здесь своим. Таким, кинув взгляд на которого, ты не задержишь его надолго, а отведешь, чтобы увидеть нечто более интересное, чем обычный ничем не примечательный мужчина немного за тридцать. Несколько кварталов я медленно прошел пешком. Знакомые улицы. Кажется, ничего особо не изменилось, за годы моего отсутствия. Остановка. Сажусь на автобус до рынка.

Толкаюсь в забитом потными телами салоне прислушиваясь к разговорам. Все, как и везде. Мужики рядом говорят о рыбалке. Чуть дальше строгая мамаша отчитывает непоседливого вихрастого карапуза, который постоянно крутится на сиденье и не может спокойно усидеть на месте. Три девчонки лет семнадцати обсуждают какого-то Пашку, который раскачался до невозможности и теперь стал слишком много о себе воображать.

Проезжаю по знакомым с детства улицам. Вот здесь стоит ларек с мороженым, в котором мы с пацанами из класса зимой покупали ледяные брикеты и жрали их на морозе назло всем. Вот здесь поворот к парку, где я бегал по утрам. Вот по этой улице мы часто ходили с Леной из школы, когда я провожал ее домой. Вот этот дом… вот этот двор… вот эта аллея…

Я одернул себя. Не время. Город очень быстро начинает тянуть тебя назад и расслаблять, если ты позволяешь себе думать о нем как о доме. А мне пока нужно было думать о нем как о враждебной территории, где любая ошибка может привести к провалу.

Частный сектор начался почти незаметно. Асфальт стал хуже, пошли одноэтажные дома, деревянные заборы, абрикосовые деревья вдоль дороги. Зато тут меньше людей, меньше случайных взглядов, меньше лишнего движения. Я вышел на остановке из порядком опустевшего автобуса. Тот взревев движком обдал меня черными клубами выхлопа и двинулся дальше по маршруту.

До дома Игоря я не пошел напрямую. Сначала пошатался по соседним улицам. Потом прошел через заросший густым бурьяном пустырь, мимо старых сараев и огородов, вышел к нужной улице с другой стороны. Постоял рядом со старой телефонной будкой с обрезанной хулиганами трубкой, будто вспоминая адрес. Потом еще сделал круг. Ничего подозрительного. Все вокруг покрытое пылью и разморенное жарой живет своей летней провинциальной жизнью

Дом Игоря увидел издалека. Невысокий деревянный забор. Железные ворота, рядом калитка. Старое одноэтажное строение с большой застекленной деревянной верандой. Все осталось по-прежнему, только деревья в саду стали выше, от чего сам дом стал казаться меньше. Прошел мимо, не замедляя шаг. Окна. Двор. Сарай. Веревка с бельем. Следы машины у ворот. Никаких посторонних автомобилей рядом. Никаких скучающих типов на лавке. Никаких слишком внимательных соседей, торчащих у забора. Обычная жизнь.

Но именно обычная жизнь иногда и бывает самой опасной. Не задерживаясь прошел мимо и ушел в сторону пятиэтажек. В частном секторе чужака видно сразу же, а среди многоэтажной застройки легче затеряться. Зашел в большой двор, сел на скамейку под старым тополем положив сумку с вещами рядом и стал наблюдать за подростками, гоняющими мяч на спортивной площадке.

Понимаю, что оттягиваю следующий шаг. Если что пойдет не так возврата не будет, но нужно решаться. Если так и буду ходить здесь кругами то, чего доброго, какая-нибудь бдительная бабуля позвонит в милицию, приняв меня за квартирного вора, подыскивающего подходящий для кражи объект.

Я поправил солнцезащитные очки, встал со скамейки взял сумку поудобнее и кинув последний раз взгляд на играющих мальчишек, пошел к дому Игоря.

На калитке был тот же старый звонок-кнопка в жестяной коробочке, только краска облупилась еще сильнее. Я нажал один раз и убрал руку. Во дворе почти сразу послышались шаги. Спокойные. Без суеты.

Я машинально отступил на полшага так, чтобы лицо не подставлять прямо в щель. Старый рефлекс. Шаги приблизились, калитка чуть приоткрылась, и в проеме показался Игорь. Секунды две он просто смотрел на меня.

Темные внимательные глаза. Лицо уже мужское, но без грубости. Волосы коротко пострижены. На нем была выгоревшая футболка и тренировочные штаны. В руке мокрая тряпка, видимо он что-то делал по хозяйству. Взгляд сразу цепкий. Не настороженный, а собранный. Узнать он меня, конечно, не мог. Перед ним стоял незнакомый мужик лет за тридцать, в очках, с чужим лицом, чужой одеждой и чужой пластикой.

— Вам кого? — спросил он спокойно.

Голос у него тоже стал чуть ниже, суше. Но это был все тот же Игорь.

Я посмотрел ему в глаза и вдруг понял, что заранее заготовленные фразы сейчас не годятся. Слишком казенно. Слишком по чужому. Нужно было что-то короткое. Очень личное. Не театральное. Такое, после чего он или сразу поймет, или уже не поймет никогда.

— Что, не узнал меня, братишка? — тихо спрашиваю его.

Игорь не дрогнул. Только взгляд изменился. Совсем немного. Как будто внутри на мгновение что-то споткнулось. Я видел, что он не верит. Не может поверить. Смотрит на лицо, на очки, на незнакомую более плотную фигуру и не может понять кто перед ним.

Тогда я добавил еще тише:

— Ты мне когда-то обещал, сделать из моих корявых ударов технически правильные.

Пауза.

Игорь смотрел уже не мигая. Он вообще очень хорошо держал лицо. Но в глазах пошел такой быстрый, глубокий внутренний пересчет, что я понял — узнал. Не по лицу. Не по голосу. По памяти, которая нас связывает. Так узнают только своих.

— Юра?.. — почти беззвучно сказал он.

Я чуть кивнул.

Он еще секунду стоял, будто проверяя сам себя. Потом быстро оглянулся через плечо во двор, распахнул калитку шире и сказал уже совсем другим тоном — коротким, собранным:

— Заходи. Быстро.

Я вошел. Он тут же прикрыл калитку и не повел меня в дом сразу. Сначала остановился под навесом, внимательно посмотрел на улицу сквозь щель в заборе, потом перевел взгляд на меня.