Глубоко вздохнула, вбирая в себя воздух, пропитанный магией, пеплом и надеждой. Взгляд метнулся к кузне: маги работали, их лица светились решимостью. Песнь жриц зазвучала чуть громче, а в кузне сверкнула последняя искра — первая цепь была готова.

Через некоторое время у моих ног, отливая тусклым стальным блеском, лежали четыре цепи — не просто металл, а сгустки древней

силы. В каждой — двадцать одно звено, и в каждом звене застыл отголосок жизни, отданной добровольно. Двадцать одна душа, двадцать одна искра, вплавленная в холодную сталь. Именно столько потребовалось, чтобы сковать узы, способные удержать творение бога.

Металл дышал древней магией, мерцал едва заметными всполохами — то искрились вплавленные в сталь души.

Создавая своего ребёнка, Хаос вложил в него ровно двадцать одну искру, наделив каждую не только божественной силой, но и частицей своего божественного света. Он создавал смертоносное оружие, полагая, что сможет контролировать его, словно марионетку. Однако его планы рухнули, и его же творение едва не обернулось против него самого разрушая его владения. Вот тогда он и отправил его к людям низвергнув с божественного пантеона. Нам на погибель и в назидании, что гневить богов не следует. В тот момент как раз люди восстали против их власти, их всемогущия, руша храмы и убивая жрецов, возносящих им хвалебные оды.

Жрицы в тишине пели прощальную песнь, стоя над телами магов, отдавших свои жизни. Последний из них всё ещё был жив, он сидел, прислонившись к раскалённой печи. В его глазах застыла надежда. Надежда, что ни его смерть, ни каждого из магов не будет напрасной. И она не будет.

Закрываю глаза, давая им мысленно клятву.

Жар сменяется зимней свежестью.

Я ступаю в Ледяные чертоги — и дыхание на миг замирает. Воздух здесь густой, пронизанным магией: он искрится, словно сотканный из мельчайших льдинок. Стены, своды, колонны — всё из прозрачного голубоватого льда, усыпанного узорами инея. Они переливались в призрачном свете, будто тысячи звёзд упали с небес и вросли в эту вечную мерзлоту.

Тишину нарушал лишь тихий звон — это иней осыпался с ледяных кружев, то где-то далеко капала замёрзшая капля, превращаясь в кристалл на лету. Я шла вперёд, чувствуя, как холод пробирает до костей, но не смея дрогнуть. Цель была слишком важна.

Из тени ледяной арки, словно сотканный из самого морозапояаился беловолосый мужчина с кожей, отливающей перламутровым блеском, на висках — тонкая золотистая чешуя, будто напоминание о его истинной природе. Василиск. Его белоснежные одежды струились за спиной, как метель, а глаза — глубокие, зеленые, как драгоценные камни не отрывно смотрели на меня.

Он остановился в нескольких шагах. В его взгляде светилась любовь и надежда, хрупкая, как эти ледяные узоры.

Он смотрел так, будто я — единственное, что имеет значение в этом мире.

Мы молчали. Я знала, что он собирается сказать, а он — что я отвечу. И нам обоим это было не нужно.

Он протянул руку, и над ладонью возник мерцающий ледяной шар. Внутри него, словно вмороженная в вечность, покоилась реликвия — серебряный ключ с гравировкой древних рун.

— Возьми, — наконец сказал он. — И возвращайся.

Я осторожно взяла артефакт. Металл оказался неожиданно тёплым, вопреки всему, что я знала о Ледяных чертогах.

Подняла глаза — он всё ещё смотрел на меня, и в глубине егоглаз я увидела то, что не решалась принять: бесконечную любовь и надежду, что когда-нибудь всё изменится.

Но сейчас я должна была идти.

— Спасибо, — прошептала я и развернулась, чувствуя, как ледяной ветер подхватывает полы плаща.

А он остался стоять там, среди узоров инеяи морозной стужи, провожая меня взглядом, который я, возможно, никогда не забуду.

В лицо ударил сильный порыв ледяного ветра, чуть не сбив меня с ног. Снежная пелена закрыла обзор, и я сделал шаг вперёд, но вдруг почувствовал, что проваливаюсь в пустоту.

— Лира, — надо мной склонился Даэль. Я вернулась в подвал с кристаллом. Меня немного знобило. — Тебе надо было дождаться нас. Как ты? Надо выбираться отсюда, тебя всю трясет.

— Нет, нам нужно найти ещё кое-что. — Я встала, опираясь на его руку. Ноги затекли, и при каждом шаге я чувствовала лёгкое покалывание в ступнях.

— Что найти?

— Ключ, который дал мне твой предок, и, кажется, я знаю, где он.

Тот василиск из Ледяных чертогов был точной копией Даэля. Какая ирония. Тогда он любил меня, но его чувства мне были не нужны, а сейчас мои не нужны его потомку.

Я всё ещё видела перед собой лицо василиска, того самого, с любящим, но ппечальным взглядом. А на губах горький поцелуй Тлена, вкус которого казалось въелся в мою плоть.

Пальцами потянулась к виску, Даэля коснувшись серебра чешуи, проступившей на коже. Очертила скулу, спускаясь к подбородку, и чешуйки потянулись вслед за моими пальцами.

— Лира, сейчас не время… — Хриплый шепот василиска, чей взгляд прикован к моим губам.

Прервала Даэля, приложив палец к его губам. И мы оба замерли. С моих пальцев срывались серебристые и золотые искры. Лучше не думать о том, что это могло означать, сейчас мне нужно забыть вкус другого поцелуя.

Я с жадностью прильнула к его губам, вкладывая в этот поцелуй всю боль и страх, накопившиеся во мне. Я словно пыталась стереть из памяти вкус пепла, оставшийся от прошлого поцелуя.

Магия вокруг нас затрепетала, ощутив силу наших эмоций. Воздух словно сгустился, наполнившись искрами древних чар, которые витали где-то на грани нашего восприятия. Каждая клеточка моего тела пылала, а горечь прошлого растворялась под натиском этой необузданной страсти.

Он не отстранился. Его руки словно стальные кольца сомкнулись вокруг моей талии, прижимая меня к себе. Он перехватил инициативу, не дав мне шанса на сопротивление. Теперь он направлял наши действия, разжигая в нас пламя желания.

— Другого случая найти не могли, — пробасил недовольный голос, кажется, Угрюмого. — Мы вас, между прочим, обыскались, а вы тут, оказывается, неплохо время проводите.

Я чуть не зарычала от разочарования. Кровь ещё бурлила в жилах, и что-то внутри недовольно оскалилось.

Через минуту в потайную комнату ввалились остальные стражи. Они были порядком измотаны и, судя по мерцающей на шее чешуе и пульсирующим зрачкам, очень злы.

Но не так, как я.

— Так, смотрю, печать ты нашла. — Красавчик обошел помост, но благоразумно не стал трогать кристалл. — Ну и как прогулка по лабиринтам памяти? Надеюсь, она была продуктивной.

— Еще какой! — С неохотой отлипаю от Даэля. Слишком пристально остальные следят за нашими объятиями.

Вкратце обрисовываю свои видения. Не углубляясь в детали, которые им лучше не знать, особенно про мою связь с Тленом. Еще запишут в предательницы, с них останется. Они, судя по их недоверчивым взглядам, до сих пор мне не доверяют.

После того, что я увидела, мне стало ясно, почему проводились жертвоприношения и почему выбиралось определённое количество жертв. Они ссобирали души способные разрушить цепи удерживающие Тлена. Двадцать одна жертва против двадцати одной души, которые маги добровольно отдали. Чтобы открыть сам куб, им нужно разрушить руны. А для этого необходим ключ.

— Выходит, теперь нам надо искать этот ключ? Просто замкнутый круг какой-то: сначала ищи одно, потом другое

Угрюмый недовольно саданул кулаком по постаменту с кристаллом, и тот недовольно загудел. По его поверхности поползли черные разломы, стены загудели — протяжно, с надрывом звеня на высокой ноте.

Мы застыли в ожидании, не в силах пошевелиться. Никто из нас не бросился к выходу, стремясь покинуть помещение.

Даэль прижал меня к себе, отступая к стене. Его сердце билось так часто, что я ощущала его вибрацию всем телом.

— Замрите все. — Его шепот был едва различим, но все услышали и поняли предупреждение.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Гул стих, стены перестали дрожать, и магия кристалла больше не давила, как каменная плита, буквально пригвождая к полу.