Веселенькая у нас получится прогулка.

Для нее я как думала довольно тепло оделась, но через три часа пути поняла как сильно ошиблась.

Я ступала по хрустящему снегу, и каждый шаг отзывался глухой болью в уставших ногах. Вокруг — только белая бесконечность, снежная пустыня, что тянется до самого края неба. Ветер воет, как голодный зверь, швыряя в лицо ледяные иглы. Кутаюсь в тёплый плащ плотнее, но холод пробирается под одежду, будто живые пальцы, ищущие слабые места.

Даэль, за которым я следую, время от времени оборачивается, чтобы проверить, как я. Встретив его вопросительный взгляд, я выдавливаю из себя улыбку и, стиснув зубы, продолжаю идти.

Цель впереди — тёмная громада гор, чьи острые пики вонзаются в свинцовое небо. Там, внутри одной из них, спрятана Ледяная тюрьма — место, где томятся мсамые опасные преступники в числе которых и Забытые.

— Осторожно! — кричит кто-то сзади.

Я едва успеваю отпрыгнуть. Там, где только что была моя нога, из снега взмывают ледяные копья — магическая ловушка, замаскированная под безобидную насыпь. Они застывают на мгновение, сверкающие и смертоносные, а потом осыпаются осколками.

Я замираю, выравнивая дыхание. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

— Лира, хорсы тебя дери, я же просил идти след в след! — Даэль с раздражением накидывается на меня. — Ты понимаешь, что могла сейчас погибнуть и остальных потащить за собой.

Вот насчёт остальных я не очень поняла. Каким образом они бы пострадали.

— Не ори на меня! — Ряваю не хуже его. — Я устала и просто оступилась.

Я раздражённо запахиваю полы плаща, но руки так трясутся, что у меня не получается сделать это быстро.

— Прости. — Извиняется василиск, видимо оценив мой бледный и напуганный вид. — Если ты устала, можем сделать небольшой привал.

Он смотрит мне за спину на своих товарищей, замыкающих наше шествие. Представляю их лица в этот момент. Конечно, никакой привал сейчас не нужен, он только затормозит нас, и к цели мы доберёмся едва ли еще засветло.

— Нет, никакого привала, — твёрдо отвечаю я, ощущая спиной три пары глаз, которые буквально сверлят мне затылок. — Идем дальше.

Теперь я буду наступать точно в его след. Даэль делает шаг, и я повторяю за ним. Он не оборачивается, не контролирует, но каким-то образом я ощущаю, как он следит за мной и за каждым моим движением.

На горизонте вставала гряда, будто выкованная из

цельного куска льда. Зубчатые пики пронзали свинцовое

небо, каждый уступ был скован прозрачным, почти

призрачным льдом, который не таял ни под каким

солнцем. Но это был не просто лёд — в его толще мерцали руны, сплетённые из холодного

голубого света. Магия текла по жилам гор, как невидимая река, и, приближаясь, мы чувствовали, как воздух густеет от древней силы.

Сейчас мне стало не по себе. Нет, я не испугалась, скорее засомневалась в своих силах. Вдруг я не смогу почувствовать печать. Шаман сказал, что она позовет меня, и мне останется только идти на ее зов, но сделал оговорку, что позовет, если посчитает меня достаточно сильной и способной выдержать ту память, что она хранит для меня.

Нет, нельзя сомневаться. Отдергиваю себя и прогоняю тревожные мысли. Потираю запястье и снимаю браслет. Руны с ходоком проступают на коже и начинают пульсировать в такт моим шагам.

Мы углубляемся в ущелье. Стены здесь — отвесные скалы, покрытые инеем, который переливается, будто соткан из звёздной пыли. Я чувствую, как руны на моей руке начинают нагреваться — они отзывается на близость печати и я облегчено выдыхаю.

Наконец-то мы оказались внутри. Перед нами раскинулась сеть коридоров, словно ручьи, ведущие в самое сердце горы.

Стены переливаются изнутри тусклым светом — это пульсируют охранные руны, выгравированные мастерами задолго до Забытых. Каждая камера была отдельным ледяным саркофагом: заключённый внутри видел лишь мерцающие грани, слышал лишь вой метели где-то далеко наверху и чувствовал, как холод проникает в самое сердце, замораживая не только тело, но и волю.

— И что дальше? — Подает голос угрюмый. Стражи мне не представились, так что для себя я дала им прозвища. И одному из них с выбритыми висками и холодными синими глазами такое и досталось от меня. За всё время он не то что не улыбнулся, он выражения недовольства с лица не убрал. Одним словом, угрюмый.

В меня упираются взгляды всей нашей группы.

— Сейчас путь сможет указать только Лира. — Даэль обводит взглядом пещеру, где мы стоим, словно надеясь, что прямо сейчас появится какой-то знак. — Я был здесь не один раз, но не представляю, что искать.

— Может разделимся? — Предлагает рыжеволосый, которого я окрестила просто Рыжик.

— Не вижу в этом смысла. Если печать среагирует на меня, то бессмысленно разделяться.

Даэль одобрительно кивает и просит своих коллег активировать для нас проход.

Угрюмый чертит в воздухе руны, которые на мгновение вспыхивают и рассыпаются, как ледяные кристаллы. Пространство идет рябью, и в следующую минуту раздаётся треск. Оглушительный, пугающий, похожий на срыв льда на реке. Чувствую, как Даэль кладёт мне руку на плечо, и этот жест не даёт упасть мне в панику. Он тихо говорит, что всё идёт по плану, и что это всего лишь активируются коридоры, чтобы мы могли свободно пройти по ним.

Внутри Ледяной тюрьмы воздух не просто холодный — он вязкий, пропитанный древней магией, от которой зудят кончики пальцев.

— Осторожно, — шепчет Рыжик, и его дыхание превращается в облачко пара, которое тут же рассеивается в этом неживом холоде. — Смотрите под ноги.

Под сапогами хрустит не снег, а что-то более хрупкое и зловещее — осколки чар, застывшие в форме кристаллов.

Ныряем из одного коридора в другой, каждый раз в надежде, что один из них даст некий знак, что мы на верном пути. Руны на руке молчат. Не пылают жаром, как при входе, и не обдают холодом, как раньше. Просто спят. В попытке их пробудить, впиваясь в них ногтями до крови, пробивая кожу. Тихо.

Мворачиваем в очередной коридор, и я замираю. Впереди — ряд камер, каждая из которых заключена в прозрачный, но непробиваемый кокон из синего льда. Внутри видны силуэты.

Первый — гигантский, с рогами, пробивающими потолок камеры. Его тело обмотано цепями, которые светятся красным, будто раскалённые угли. На табличке перед камерой выжжены символы, от которых у меня сводит зубы — это имя одного из Забытых Богов. Теперь он спит здесь вечным сном, но даже во сне его аура давит на грудь, словно каменная плита.

— Не смотри ему в глаза, — резко бросает Даэль хватая меня за плечо. Я отвожу взгляд в последний момент: в глубине камеры что-то шевельнулось, и два красных огонька вспыхнули на долю секунды.

Мы идём дальше. Следующая камера — крошечная, почти детская. Внутри — фигура в длинном плаще, склонившаяся над чем-то. Когда мы проходим мимо, она резко вскидывает голову, и я вижу пустоту там, где должно быть лицо. Его камера покрыта чёрными трещинами — его магия разъедает даже эту тюрьму.

Следующий зал поражает меня больше тюремный камер. Он огромен, как храм, и весь покрыт ледяными скульптурами — застывшие фигуры в разных позах, будто люди, превратившиеся в лёд на бегу.

— Кто это? — Выдыхаю вопрос с облачком пара.

— Пособники Забытых они пытались устроить побег и нарвались здесь на ледяную ловушку. Этот лед не рискует ни одно заклинание.

— А знаешь что самое страшное? — Наконец заговорил третий Страж, одетый в чёрное, в отличие от своих собратьев. Я прозвала его Красавчиком за утончённые черты лица, ярко-жёлтые глаза и пухлые губы, которые, без сомнения, пленяли не одну женскую душу. — Там внутри они до сих пор живы и всё чувствуют, но сделать ничего не могут — ни выбраться, ни умереть.

Гулко сглотнула, ежась от его слов. Да уж, вот это наказание, наверное, самое страшное.

— Идемте отсюда. — Я почти выбежала из зала и оказалась в кромешной темноте. На мгновение я испугалась, но потом мысленно обругала себя за забывчивость. Забыла активировать сферу, когда так поспешно покидала зал.