— Она могла тебя одурачить. Узнать, какой была Итэль, она легко могла от ее подруг. Да и слуги тоже болтливы. — После моего рассказа он пребывал в возбужденном состоянии, но все же отказывался верить.

— Могла бы, не спорю. Но зачем ей это? — Дядя молчал. Ответа у него не было. — Ей это ничего не дает. Пытаться обмануть нашу семью, не опасаясь последствий, может только полный идиот или бессмертный. И не забывай, фамильяр признал ее.

Потратив еще пару минут, несколько десятков нервных клеток смогла, наконец, убедить дядю пойти и просто поговорить с ней. Местом для разговора он без моей подсказки выбрал оранжерею.

А я пошла искать Мара.

Убирающиеся в столовой горничные отправили меня искать его в музыкальную комнату. Из-за двери доносились звуки арфы.

— Красиво. — С моим появлением Мар прервался. Мелодия обрывается на самой высокой ноте.

— Настоящая красота сейчас стоит передо мной.

— Льстец! — От интонаций в его голосе могла растаять ледяная скульптура в нашем саду. — Если ты хочешь меня нарисовать, то место ты выбрал не самое удачное.

Музыкальная комната хоть и была большой, но здесь было мало света. Для хорошей акустики пришлось пожертвовать размером окон. Они были узкими и с витражами, которые и без того затемняли комнату.

— Для портрета в стиле инью самое подходящее.

От удивления я на пару минут потеряла дар речи.

Меня рисовали, и не раз. Но вот в стиле инью никому еще в голову не приходило меня изобразить.

Где-то пять лет назад был выставлен первый портрет, нарисованный в этом стиле. Лицо натурщицы было скрыто маской, а вот все остальное можно было рассмотреть вполне подробно. Картина произвела такой фурор, что выставку не закрывали пару месяцев.

— Так что? — Мар успел уже расчехлить свой мольберт. — Приступим⁈

Похоже в моем согласии он не сомневался.

— А, почему бы и нет!

От той выставки я была под впечатлением. Порывалась несколько раз заказать и для себя такой, но меня останавливал один момент. И именно его сейчас держал в руке Мар.

— Без этого никак? — Делаю шаг назад, отклоняясь от пузырька в его руке. Ярко красная тягучая жидкость приятно пахла.

— Не бойся, — сокращает между нами расстояние, — она не даст сильного возбуждающего эффекта, лезть на меня и умолять о сексе ты точно не будешь.

Он капает пару капель мне на губы и размазывает их пальцем. Легкое покалывание сменяется жаром. Он прокатывается от пальцев ног до самых ушей.

Мар подхватывает меня на руки и несет к диванчику. Губы стараюсь не облизывать.

На блузке расстегивает несколько пуговиц, оголяя грудь в кружевном бюстье. Одну мою ногу сгибает в колене и стягивает с нее чулок. Юбку каким-то чудесным образом он снял с меня раньше и художественно разложил на спинке дивана.

По телу разливается приятная истома. При каждом взгляде на Мара грудь наливается тяжестью в ожидании прикосновений, а низ живота сладко тянет.

А вот мужчину, кажется, совсем не волновало, что рядом полуголая, на все готовая в данный момент женщина. Его ноздри не терпетали, вдыхая мой запах, наполненный одним лишь желанием близости. Руки не дрожали, касаясь моей кожи.

Он вообще напоминал каменную безэмоциональную глыбу рассматривающую меня в данный только как натурщицу. Холодно и отстранено придавал мне нужную позу. Отходил на несколько шагов назад пробегался по мне взглядом художника, хмурился и начинал заново искать новую позу. И так несколько раз.

— Лира, голову вправо, прогнись в спине и не шевелись. — Очередная просьба-приказ сказанная требовательным голосом.

— А ты изверг, Мар.

Поза у меня была весьма провокационная. Одна рука за головой, другая покоится между бёдер. Прогнувшись в спине по его просьбе, сразу ощутила волну желания, прокатившуюся от макушки до кончиков пальцев.

Пальцы Мара порхали над холстом. Исписанные угольные карандаши валялись на полу у его ног за ненадобностью.

Возбудитель действовал медленно, но действенно. Он был необходим для написания в стиле инью, ведь тут главное не только тело, запечатленное на холсте, а яркие эмоции, вызванные желанием. У меня от каждого вздоха туман страсти застилал глаза и опутывал мозг. Кружево ласкало соски не хуже губ искусного любовника, а холодный воздух из окна скользил по разгоряченной коже, подобно сильным пальцам.

Уже пару минут мне хотелось завалить Мара на пол и банально надругаться над ним. Да и не только его, а любого мужчину, попавшегося мне на глаза.

— Долго еще? — За окном уже вовсю властвовал день, радуя солнцем и отсутствием осадков.

На мой вопрос мужчина ответить не соизволил, зато бросил весьма красноречивый взгляд: мол, лежала и лежи дальше.

Прервали нас внезапно.

Дверь с резким хлопком ударилась о стену, едва не слетев с петель.

На пороге застыл василиск с убийственным выражением на лице и стянутыми в узкую полоску зрачками.

Мне конец. Эта мысль промелькнула у меня в голове, прежде чем я полной грудью вдохнула запах хвойной свежести. Стон сорвался с моих губ, а по телу прокатилась волна страсти.

— Оставь нас! — Бросает в приказном тоне в сторону Мара, а сам буравит меня тяжелым взглядом. Делает шаг в комнату, и та сразу сжимается до размеров музыкальной шкатулки.

Я же замираю под его взглядом, не в силах пошевелиться. Забывшись, облизываю губы.

Ох, зря!

Острая волна желания накрывает с головой. Приходится закусить губу, скрывая стон.

— Вы здесь такой же гость как и я. Попросить меня на выход может только Лира, — Мар нарочито медленно вытирает измазанные карандашами пальцы. — А мы с ней ещё не закончили…

— Вы…С…Ней…Закончили…

Каким-то образом василиск умудряется прошипеть каждую букву.

От его голоса волоски на теле встают дыбом. А вот Мар лишь выгнул бровь и даже не шелохнулся. В комнате стало на пару градусов холоднее. Ощутимо запахло лесом и прелой травой. Но не долго. Запах оборотня смело морозной свежестью.

— Мар, все в порядке. — Еле привожу себя в горизонтальное положение. — Как видишь, Даэлю не терпится со мной поговорить. Не будем его задерживать. Попроси пока сварить нам кофе.

— Уверена, — накидывает на мои плечи свой пиджак и заправляет мне за ухо прядь волос. Склоняется и касается губами моего виска. — Если что — кричи.

Он уходит, выдержав битву взглядов с Даэлем.

Наедине с василиском мне становится не по себе. Кровь горячит возбудитель, подталкивая меня к необдуманным шагам.

— У тебя привычка приходить не во время. — Мой голос едва меня не подводит, срываясь вниз. Сглатываю вязкую слюну. — Что такого важного привело тебя ко мне?

Шаг. Второй. И вот он уже нависает надо мной ледяной монументальной глыбой.

— Где ключ Лира? — Вот тот вопрос которого я боялась.

Каким-то чудом мне удаётся удержать лицо, скрывая панику поднявшуюся внутри.

Конечно он заметил его пропажу, не удивлюсь что ещё в тот же день. Зачем только тянул и дал мне возможность им воспользоваться?

— Какой ключ? — В моём голосе ни тени беспокойства и страха.

— Ты прекрасно знаешь какой. Не строй из себя дурочку Лира. — Дергает меня за предплечья и вот мы лицом к лицу. Его запах заполняет мои лёгкие, кровь стучит в висках, а кончики пальцев начинает покалывать. — Верни его сейчас же.

— Как я могу вернуть, то чего у меня нет. Лучше спроси у своей помощницы, она у тебя в кабинете чаще меня бывает.

И тут понимаю, что прокололась.

— Ты влезла куда не следует, и твоя фамилия тебе не поможет выкрутиться в этот раз. Завтра же напишешь заявление об уходе и надеюсь больше тебя не увидеть в Палате.

— И не подумаю! — вырываюсь из его рук. — Сначала докажи, что я что-то там у тебя украла, а потом обвиняй.

— Ты не представляешь, куда лезешь, Лира. Или… — Он замолкает, бросает взгляд на мольберт. — Ключ понадобился твоему любовничку. Не зря он оттирался возле Палаты все это время, подкупил одного из служащих и пытался влезть в Архив. Самому не получилось, вот и решил действовать через тебя.