— А что не так?

На мне юбка в складку, сапожки на высоком каблуке и белая блузка, сверху которой лёгкая накидка. после того, как я вспрела, пока ждала спуска с дирижабля, не было желания снова потеть в теплой одежде.

— Вот что! — Вместо ответа она обходит меня, кладет стопку полотенец на столик, и отодвинув шторы, распахивает настежь створки окна. В тепло комнаты тут же врывается холодный ветер и пропитанный морозной свежестью воздух. — Вы же замёрзнете стоит вам только нос на улицу высунуть. Внизу на полную мощность настроили все тепловые артефакты, и то пар изо рта вырывается.

Такие метаморфозы с погодой и всего за час. Это поразительно.

Я стояла довольно далеко от окна, но это не помешало мне обзавестись колкими мурашками. Они начали свой путь от шеи, спустились по позвоночнику и рассредоточились по всему телу.

После такого я, не теряя времени, решила утеплиться. Поверх блузки натянула теплую кофту, а сапожки из тонкой кожи сменила на утепленные. Шубу застегивала на ходу, спускаясь в фойе по широкой лестнице. Звук моих шагов тонул в ковровой дорожке.

Виджас ожидал меня у выхода.

Сделав всего пару шагов до него, успела в полной мере ощутить изменения температуры. Мороз щипал лицо и пробирался под полы шубы.

— Ну и погодка, да⁈ Такой резкий перепад даже для нашего серверного края удивителен, — посетовал водитель запуская виджас.

— Я уже привычна. У нас в столице погода не лучше.

— Странно, — недоумевает мужчина. — Мне казалось, у вас климат помягче нашего. Хотя сейчас много чего удивительного происходит.

Хлопает дверцей, переключает рычажки на панели, и мы трогаемся.

За окнами мелькают украшенные витрины магазинов, спешащие укрыться в тепле прохожие и уличные торговцы, которым, судя по их радостным лицам, никакой мороз нипочем.

— А что за удивительные события?

Его слова засели у меня в голове и уже три квартала не переставала о них думать.

— Заинтриговал вас? — Улыбается мне смотря в зеркало заднего вида.

— Есть немного.

Поддаюсь немного вперед, от шума кристаллов в салоне стоит небольшой гул, и приходится напрягать слух.

— Пару недель назад в Храме Забытых вспыхнули древние руны. Те, что погасли ещё до распрей на пантеоне Богов. Главный Жрец после этого три дня провел в трансе. Говорят. общался с Истинными, — понижает голос до шепота. — А в горах открылась Хрустальная пещера. и в дни полной луны оттуда доносится перезвон. Кто знает, к чему все это! Но, думаю, точно не к плохому.

В характере алаузцев всегда надеяться на хорошее. Наверно, поэтому войну между Богами он назвал простыми распрями, что звучит весьма комплиментарно в отношении тех событий.

— Хотелось бы верить.

Оставшуюся дорогу до особняка Дэмна Айсатана, отца Айны, любуюсь видами города. Волнение перед встречей ушло, как не бывало. В голове все разложено по полочкам. и нет сомнений, что у меня все получится.

Когда мы наконец-то тормозим у нужного особняка невольно замираю от восхищения.

За коваными забором искрит на солнце настоящий хрустальный замок. Стены особняка покрыты голубовато-серебристым камнем, стрельчатые окна с перламутровым рисунком, а на крыше красно-бурая черепица выложена в шахматном порядке. К лестнице вела очищенная от снега дорожка из матового камня.

Поднимаюсь по ступенькам и замираю перед дверью. Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду, ощущая щекотное чувство полета. Касаюсь пальцами кругляша на двери, слышу тонкий перелив мелодии внутри особняка.

Пропускаю момент, когда дверное полотно бесшумно открывается, и вместо испещренного символами круглого артефакта передо мной оказывается немного хмурое лицо женщины средних лет.

— Простите, — извиняюсь за свою заминку на вопрос, который мне явно задали, а я пропустила мимо ушей. — Я к фрессу Айсатан, он меня ожидает.

Уточнив мое, имя женщина пропустила меня в дом. Проводила к гардеробной, где я сняла верхнюю одежду и глянув в зеркало, убедилась, что волосы не растрепались, а макияж не потек.

Ожидать хозяина дома меня оставили в светлой гостиной с камином. Он был раззожен и первое что сделала — подошла к нему и протянула руки к огню.

На столике меж двух диванчиков, оббитых нежно-голубой парчой стоял чайный сервиз на две персоны, вазочка с фруктами и этажерка с миниатюрными пирожными. На каминной полке стояли фарфоровые фигурки зверей, одну из которых кто-то лишил одной лапы, и бедный трехлапый лев заваливался на один бок.

— Рад видеть вас, фресса Эсс Арди. — Глубокий баритон мог растопить глыбу льда, что уж говорить обо мне.

Обернулась на голос.

Меня так поразила его внешность, что не сразу поняла, как он меня назвал. Сообщение было подписано девичьей фамилией матери.

Передо мной была копия Рикса, только через время. Светлые волосы хоть и тронула седина, но она лишь придала мужественности его образу, серые глаза с отпечатком прожитых лет притягивали к себе, а к ямочкам на щеках так и хотелось прикоснуться. Широкий разворот плеч не скрывал домашний камзол из тёмного бархата, а широкий пояс подчёркивал тонкую талию и длинные ноги. Мужчина явно не пренебрегал спортом и смог сохранить хорошую фигуру.

— Вы знаете, кто я? — Задала вопрос подходя ближе к мужчине. Так еще острее ощущался его магнетизм.

— Вас сложно не узнать.

— Узнать… Мы с вами встречались?

— На свадьбе вашего родственника десять лет назад. — Мероприятие я помню не очень хорошо, у меня тогда искра была нестабильна, и мучили страшные головные боли, приходилось заливать в себя литрами успокаивающие зелья, от которых клонило в сон и иногда мутило. У Айсатана, оказывается, очень хорошая память на лица. Мне ведь тогда было только пятнадцать лет. С того времени я немного изменилась. — Нас, правда, не представили тогда, но вас было трудно не запомнить, — жестом пригласил присесть на один из диванчиков. — Так с чем связан ваш визит?

Он с интересом глянул на меня, пока я собиралась с мыслями. Но ничего другого не придумала, как спросить прямо:

— У вас есть сын?

В комнате разом ощутимо стало прохладней, словно гостиную, где мы сидели, накрыло стылым одеялом.

По лицу мужчины пробежала легкая тень, а глаза потемнели и заполнились черной тоской.

— Возможно, мой вопрос некорректный и даже бестактный, но мне нужен ответ. — Он продолжал молчать, смотря в одну точку. В точку на стене, где висела картина с изображением степного пейзажа. — Мне важно это знать и не ради праздного любопытства.

Я редко, да почти никогда не сопереживала чужому горю, но сейчас… сейчас мне было искренне жаль сидящего напротив мужчину. Он с такой болью в глазах посмотрел на меня. Казалось, я собственноручно провернула нож у него в сердце.

Гнетущую атмосферу разрушил приход горничной.

— Прошу прошения, — робко произнесла девушка, замерев на пороге. Встревожено глянула на хозяина особняка, не решаясь войти в комнату, пока тот не кивнул.

Поднос в ее руках немного подрагивал, выдавая ее волнение. Разлив ароматный чай и расставив вазочки с вареньем, горничная пожелала нам приятного чаепития и поспешно удалилась.

— Не знаю, зачем вам это, но сына у меня нет. Вернее, больше нет? — Голос мужчины звучал глухо и безжизненно.

— Вы думаете, он умер?

— Я знаю это, — безапелляционно заявил, едва не пошатнув мою уверенность в собственных выводах. — Я был в отъезде, когда сначала скончалась моя жена, а потом и сын. Степная лихорадка унесла их за пару дней, мне не удалось с ними проститься. Я поздно вернулся. — Было понятно, что он до сих пор корит себя за это. Затолкал эти воспоминания на задворки памяти, а мой вопрос достал их на свет, заставляя снова испытать ту боль. — Одно радует, Амали так и не узнала, что сама стала причиной смерти сына.

— Как это?

Как бы ни было не приятно, но я продолжаю ковырять его рану. Что-то тут не чисто.

— Вы лично видели тело? Вас же не было здесь, когда все произошло.

Он вскидывает на меня взгляд и меня пронзает холодом. В нем почти нет жизни, только боль и злость.