Отцу понравилось суждение мальчика.
– Правда твоя, – сказал он сыну, – но, может быть, ты поступил с пауком не совсем справедливо. Развешивая свою ткань по ветвям винограда, он защищает зреющие кисти от мух и ос и истребляет вредных насекомых.
– Делает ли он это для того, – спросил мальчик, – чтобы сберечь для нас виноград, или для того, чтобы самому поживиться мухами?
– Конечно, – отвечал отец, – ему нет дела до нашего винограда.
– В таком случае, – отвечал мальчик, – добро, которое делает паук, не может быть вменено ему в заслугу.
– Правда твоя, – отвечал отец. – Мы должны благодарить за это природу, которая и вредных созданий умеет заставить делать добро и приносить пользу.
– Но скажите, батюшка, – продолжал мальчик, – почему паук в одиночку ткёт свою паутину, тогда как пчёлы целым обществом делают свои соты?
– Потому, – отвечал отец, – что только добрая цель может прочно соединять многих, союз злых разрушается сам собою.
Гуси
Вася увидел вереницу диких гусей, которые неслись высоко в воздухе.
В а с я. Могут ли так же летать наши домашние утки?
О т е ц. Нет.
В а с я. Кто же кормит диких гусей?
О т е ц. Они сами отыскивают себе пищу.
В а с я. А зимою?
О т е ц. Как только наступает зима, дикие гуси улетают от нас в тёплые страны, а весною возвращаются снова.
В а с я. Но почему же домашние гуси не могут летать так же хорошо и почему не улетают они от нас на зиму в тёплые страны?
О т е ц. Потому, что домашние животные потеряли уже отчасти прежнюю ловкость и силу и чувства у них не так тонки, как у диких.
В а с я. Но почему это случилось с ними?
О т е ц. Потому, что люди о них заботятся и отучили их пользоваться их собственными силами. Из этого ты видишь, что и люди должны стараться делать сами для себя всё, что только могут. Те дети, которые полагаются на услуги других и не приучаются сами делать для себя всё, что только могут, никогда не будут сильными, умными и ловкими людьми.
В а с я. Нет, теперь я буду стараться сам всё для себя делать, а не то, пожалуй, и со мной может сделаться то же, что с домашними гусями, которые разучились летать.
Учёный медведь
– Дети! Дети! – кричала няня. – Идите медведя смотреть.
Выбежали дети на крыльцо, а там уже много народу собралось. Нижегородский мужик, с большим колом в руках, держит на цепи медведя, а мальчик приготовился в барабан бить.
– А ну-ка, Миша, – говорит нижегородец, дёргая медведя цепью, – встань, подымись, с боку на бок перевались, честным господам поклонись и молодкам покажись.
Заревел медведь, нехотя поднялся на задние лапы, с ноги на ногу переваливается, направо, налево раскланивается.
– А ну-ка, Мишенька, – продолжает нижегородец, – покажи, как малые ребятишки горох воруют: где сухо – на брюхе; а мокренько – на коленочках.
И пополз Мишка: на брюхо припадает, лапой загребает, будто горох дёргает.
– А ну-ка, Мишенька, покажи, как бабы на работу идут.
Идёт медведь, нейдёт; назад оглядывается, лапой за ухом скребёт.
Несколько раз медведь показывал досаду, ревел, не хотел вставать; но железное кольцо цепи, продетое в губу, и кол в руках хозяина заставляли бедного зверя повиноваться. Когда медведь переделал все свои штуки, нижегородец сказал:
– А ну-ка, Миша, теперича с ноги на ногу перевались, честным господам поклонись, да не ленись, да пониже поклонись! Потешь господ и за шапку берись: хлеб положат, так съешь, а деньги, так ко мне вернись.
И пошёл медведь, с шапкой в передних лапах, обходить зрителей. Дети положили гривенник; но им было жаль бедного Миши: из губы, продетой кольцом, сочилась кровь.
Трусливый Ваня
Замесила мать Вани тесто в квашне и поставила на печь киснуть, а сама ушла к соседке.
В сумерках пришёл Ваня домой, окликнул – никого в избе нет. Вот и хотел он огоньку вздуть, как слышит:
кто‐то на печи пыхтит. «Видно, домовой!» – подумал Ванюша, затрясся от страху, выпустил из рук лучину – да бежать. Впотьмах наступил Ваня на кочергу, а она его по лбу!
– Ай-ай, батюшки, помогите! Помогите! – завопил Ваня и хотел было вон из избы. На ту беду разулся у него лапоть, и Ванюша прихлопнул дверью оборку от лаптя: растянулся в сенях и вопит благим матом: – Ай, батюшки! Ай, соседушки! Помогите! Отымите! Держит меня домовой!
Прибежали соседи, подняли Ванюшу ни жива ни мертва; а как узнали, в чём дело, то стали над ним смеяться. Долго потом все дразнили Ванюшу и расспрашивали его: как это он испугался теста в квашне, кочерги в углу, лаптя на своей ноге?
Худо тому,
кто добра не делает никому
«Гришенька! Одолжи мне на минутку карандаш».
А Гришенька в ответ: «Носи свой, мой мне самому нужен».
«Гриша! Помоги мне уложить книги в сумку».
А Гриша в ответ: «Книги твои, сам их и укладывай».
Любили ли Гришу товарищи?
Вместе тесно, а врозь скучно
Говорит брат сестре: «Не тронь моего волчка!» Отвечает сестра брату: «А ты не тронь моих кукол!»
Дети расселись по разным углам, но скоро им обоим стало скучно.
Отчего детям стало скучно?
Грядки гвоздики
Трое детей выпросили у матери каждый по небольшой грядке гвоздики и дожидались с нетерпением, когда цветы распустятся, потому что на гвоздике уже показались почки.
У младшего из братьев, однако же, недостало терпения дожидаться, пока почки развернутся сами, и он, прибежав рано утром к своей грядке, расковырял сначала одну почку: хорошенькие пёстрые лепестки показались из-за зелёной оболочки.
Мальчику это понравилось, и он проворно раскрывал одну почку за другою; наконец вся его грядка зацвела.
– Посмотрите, посмотрите! – кричал он братьям, прыгая от радости вокруг своей грядки и хлопая в ладоши. – Посмотрите, моя гвоздика уже цветёт, а на ваших грядках только листья да зелёные почки.
Но радость мальчика была непродолжительна. Солнце поднялось повыше, и пёстрые цветочки, раскрытые насильственно и прежде времени, печально наклонились к земле, а к полудню потемнели и совершенно завяли.
Преждевременная радость мальчика превратилась в печаль, и он горько плакал, стоя у своих увядших цветов.
Четыре желания
Митя накатался на саночках с ледяной горы и на коньках по замёрзшей реке, прибежал домой румяный, весёлый и говорит отцу:
– Уж как весело зимой! Я бы хотел, чтобы всё зима была!
– Запиши твоё желание в мою карманную книжку, – сказал отец.
Митя записал.
Пришла весна. Митя вволю набегался за пёстрыми бабочками по зелёному лугу, нарвал цветов, прибежал к отцу и говорит:
– Что за прелесть эта весна! Я бы желал, чтобы всё весна была.
Отец опять вынул книжку и приказал Мите записать своё желание.
Настало лето. Митя с отцом отправились на сенокос. Весь длинный день веселился мальчик: ловил рыбу, набрал ягод, кувыркался в душистом сене и вечером сказал отцу:
– Вот уж сегодня я повеселился вволю! Я бы желал, чтобы лету конца не было!
И это желание Мити было записано в ту же книжку.
Наступила осень. В саду собирали плоды – румяные яблоки и жёлтые груши. Митя был в восторге и говорил отцу:
– Осень лучше всех времён года!
Тогда отец вынул свою записную книжку и показал мальчику, что он то же самое говорил и о весне, и о зиме, и о лете.
Проказы старухи зимы
Разозлилася старуха зима: задумала она всякое дыхание со свету сжить. Прежде всего стала она до птиц добираться: надоели ей они своим криком и писком.
