© Пучков Д., 2016

© ИК «Крылов», 2024

25.11.2015

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую! Публика просит больше мнений самого разного толка – как с одной стороны, так и с другой. Сегодня у нас специфическое мнение. Здравствуй, Игорь Иванович!

Игорь Стрелков: Приветствую тебя!

Дмитрий Пучков: Как вообще? Что и где у нас происходит?

Игорь Стрелков: Как видишь, не успел приехать в Петербург, сразу узнаю пренеприятнейшие новости по поводу сбитого самолёта. Может быть, кто-то позлорадствовал бы, потому что подтверждается всё, о чём я говорил, когда только собирались развернуть эту операцию в Сирии. Но здесь, конечно, ни о каком злорадстве речи идти не может.

Дмитрий Пучков: Наши люди.

Игорь Стрелков: Мало того что наши люди. Фактически в войну влезли. И теперь надо из неё выбираться с наименьшими потерями – как людскими, так и для престижа государства.

Дмитрий Пучков: Как считаешь, зачем его вообще сбили? Туркам это зачем?

Игорь Стрелков: Турки играют в тандеме, играют в команде, и вся команда играет против России. Когда только начиналось, я пришёл в ужас. Кроме Ирана, весьма специфического ситуационно, но всё-таки какого-никакого союзника, кроме почти разгромленного Асада, у нас там никаких союзников нет. Мы влезли в змеиное гнездо. Естественно, что ни с Саудовской Аравией, ни с Катаром, ни с Турцией у нас даже теоретически не может быть никакого союза. Они все настроены на свержение Асада, на переформатирование Сирии. Они все играют в концерте с Соединёнными Штатами, поэтому о какой региональной антитеррористической коалиции могла идти речь? Фактически влезли в горячую кашу. Расхлёбывать её теперь нам.

Дмитрий Пучков: Чего они хотят – объединённые силы Турции, Саудовской Аравии, Катара?

Игорь Стрелков: У них, конечно, у каждого есть свои интересы, и в любом случае они все планируют снести Асада и поделить Сирию.

Дмитрий Пучков: А чем он им так мешает?

Игорь Стрелков: Он мешает всем. У турков свои планы по воссозданию турецкой империи. У Катара свои планы с газом, у Саудовской Аравии с нефтью. Опять же исламский мощнейший фактор, рост исламского радикализма, салафизма в самых его агрессивных формах. Здесь геополитика, мне достаточно сложно рассуждать. Я стараюсь смотреть у́же, на военно-политический аспект.

Мы, заморозив один фронт (причём заморозив достаточно слабо, он сейчас снова в разморозке), открыли второй. Причём без всяких надежд на победу. Почему? Сирия воюет четыре года. Четыре года идёт жесточайшая гражданская война, в которой меньшинство населения, поддерживающее Асада, в той или иной степени сражается против большинства населения – арабов-суннитов, которые составляют две трети населения страны. Да, не все они поддерживают исламистов, не все они против Асада, есть те, которые за него воюют, но в целом меньшинство населения поддерживает Асада. Страна разбита в хлам. Потеряно три четверти территории за последние три года войны. Пали крупнейшие города, пали крупные военные базы и объекты. Армия обескровлена. И мы входим в войну на стороне Асада именно в тот момент, когда у него силы самостоятельно держаться не было. В течение текущего года армия сдавала объект за объектом, город за городом, провинцию за провинцией. Если бы наш авиационный контингент не вмешался, может, сейчас бы и Дамаск был захвачен противником или был бы на грани этого. Сирийская армия значительно потеряла боеспособность, очень сильно деморализована, по крайней мере, была до входа российского экспедиционного корпуса.

В общем-то, немного изменилось. На основных направлениях воюют «Хезболла», иранцы, пакистанцы, афганцы, но не сирийские подразделения, поскольку они мало боеспособны.

Дмитрий Пучков: Как это выглядит? Объясним для чайников. Есть авиационные силы, которые могут подавить, и после этого пойдут сухопутные войска. Они есть в тех количествах, в каких надо?

Игорь Стрелков: Для наступления на отдельно взятых участках есть. Подчёркиваю, на отдельно взятых участках. Но это корпуса «Стражей исламской революции», иранского религиозного ополчения «Басиджа», это различные то ли добровольцы, то ли наёмники из Пакистана, из Афганистана и «Хезболла» – шиитское движение Ливана. Это высоко мотивированные бойцы, которые действительно могут продвигаться вперёд. Собственно, все успехи последних недель, достаточно скромные, надо сказать, достигнуты за счёт применения этих сил. Которые с большими потерями, но тем не менее наносят поражение так же высокомотивированным, так же хорошо обученным бойцам из различных исламистских формирований.

Но после того как эти подразделения заканчивают зачистку территории, они передают местность сирийцам. И уже не один и не два раза повторялась ситуация, что сирийцы сразу же сдавали отвоёванное при первой же контратаке противника.

Дмитрий Пучков: Говорят, что там наши злобные ваххабиты с Северного Кавказа и других регионов, которые примкнули к ИГИЛ[1]?

Игорь Стрелков: Есть. На самом деле, не все они примкнули, скажем так, к ИГИЛ. Говорится, что боевые действия на севере Латакии ведутся против ИГИЛ – там ИГИЛ нет. Строго говоря, там Исламского государства нет как такового. Там находится не менее экстремистское, не менее зловредное формирование исламистов «Джабхат ан-Нусра», которое постоянно с самого начала войны поддерживается Турцией. Более того, «Джабхат ан-Нусра» в значительной степени состоит из так называемых туркоманов. Это туркоязычные, живущие на территории Сирии. И когда три дня назад Эрдоган разразился грозным заявлением по поводу того, что он предупреждает Россию, чтобы она прекратила бомбить мирные селения туркоманов на севере Латакии, у нас это пропустили мимо ушей. Но, в отличие от многих наших высокопоставленных чиновников, которые регулярно, каждую неделю выражают озабоченность, Эрдоган слов на ветер не бросает. За жёстким заявлением последовал не только «удар в спину», как выразился наш президент, а комбинированный плевок в лицо. Сейчас мы оказались в классическом тупике. Именно в том тупике, который, к сожалению, мы и предсказывали. Как отреагировать на этот явно враждебный, демонстративно враждебный факт?

Посмотрите, теоретически турки могли бы сделать всё красиво. Они могли сбить наш самолёт и воспользоваться той подачкой, тем посылом, который ему предложило наше Министерство обороны, что просто самолёт упал и мы разбираемся. Можно было провести какие-то закулисные переговоры, что-то там обменять на что-то и замять этот инцидент полностью. В конце концов, можно было заявить, что самолёт сбили повстанцы. Ну, а с них взятки гладки. Теоретически это всё могло прокатить. Нет, турки открыто заявляют, что самолёт был сбит их ВВС, что берут на себя полную ответственность, и не только не раскаиваются, не извиняются, но говорят, что и дальше будут так продолжать. То есть это демонстративная позиция. Это вызов. Это перчатка в лицо.

Почему они так себя ведут? Во-первых, Турция – член НАТО. В случае агрессии России (то есть любой ответ России будет воспринят как агрессия), будет нападение на страну-члена НАТО. Во-вторых, Турция располагает мощнейшим козырем. Фактически в её руках находится всё снабжение нашей сирийской группировки. Через Босфор и Дарданеллы идёт подавляющая часть грузов.

Дмитрий Пучков: То есть не самолётами, а морем.

Игорь Стрелков: Самолётами тоже идёт снабжение. Но, как вы сами понимаете, самолётом – это будут золотые снаряды, золотые патроны, золотое продовольствие. А то, что ясно любому диванному аналитику и что у нас не озвучивается по телевизору – сирийская армия, которая за четыре года полностью исчерпала свои ресурсы, сейчас воюет оружием и боеприпасами, которые идут от нас. Если это снабжение прекратится, воевать не сможет не только наш ограниченный авиационный или небольшой сухопутный контингент, не сможет воевать и вся сирийская армия. Сухопутных границ у нас с друзьями там нет. Сирия граничит с Турцией, с Ливаном, Израилем, с Иорданией, с Ираком. Границы с Ираком у Асада не осталось вообще, она вся под различными исламистами, под ИГИЛ. Частично контролируется граница с Ливаном, частично с Турцией. Фактически ни одной сухопутной границы, через которую могла быть налажена логистика для снабжения достаточно большой группировки, просто нет. Всё снабжение – море и воздух, всё!